руки попадают всяческие как бы неместные артефакты и странные материалы. Ну, например, как те колючки что я из вас извлекал. Узнав, что ювелир втихаря скупает всякую всячину на чёрном рынке, я через посредницу начал предлагать ему то что попадает в мои руки.
— И как результаты?
— Не особо. Кое-что помогло мне выторговать несколько отсрочек, другое его явно заинтересовало, но кроме советских денег, золота или долларов он за это ничего не предложил. Пять дней назад, сразу после операции по извлечению из вас колючек, я с помощью друга из научного центра подделал документы о утилизации чуждого биоэлемента и выйдя на связь с посредницей, предложил их ей. Такое количество её явно заинтересовало, и она взяла паузу на консультацию. Если честно, то я уже подумал, что эта сделка может выгореть, но сегодня вечером на последней встрече мне сказали, что сделки не будет. А ещё во время разговора эта посредница, обмолвилась о неком моём пациенте, каким-то образом заинтересовавшим иного. И как я понял Геннадий, этот пациент именно вы.
— И что же теперь?
— Отведённый мне на ответ срок истекает через два дня, так что нам надо поторопиться. Я спросил посредницу, и она согласилась с вами встретиться и пообщаться. Скажу сразу, раньше подобное у меня не получалось.
— Что конкретно я должен сделать?
— Вы должны аккуратно предложить ей образцы осколков, тех призрачных зеркал, что сегодня извлекли из молодого милиционера и вашего друга. Я надеюсь, что они хоть что-то, но стоят для иного.
— Хорошо, я это сделаю — сходу согласился я, понимая, что несмотря на происки Кукловода, в первую очередь должен помочь Наташе чем только смогу. — Артём Абрамович, а теперь мне нужен адрес посредницы и разумеется самого ювелира. И ещё одно, наверняка вы в курсе ситуации с противоборством структуры ликвидаторов и Комитета государственной Безопасности. Сегодня утром мне нужно будет каким-то образом исчезнуть из Боткинской больницы так чтобы меня не отследили.
— Геннадий, незаметный выход из больницы я вам точно обеспечу — пообещал доктор Кац, затем облегчённо выдохнул и решительно смяв пачку сигарет, выкинул её в мусорное ведро, наполненное окровавленными бинтами и кусками ваты.
Глава 9. Московская изнанка (Введение)
Насчёт организации свободного выхода из больницы док не обманул. В восемь утра он провёл меня по каким-то обводным коридорам через морг, и оттуда по подземному переходу к стоянке машин скорой помощи. Перед выходом в город, доктор Кац завёл меня в каптёрку и обрядил в свой старый костюм и летние сетчатые туфли, затем выдал пятнадцать рублей с мелочью на накладные расходы.
Одежда была мала, туфли немного жали, так что выглядел я в этом не очень. К тому же количество денежных средств не позволяло купить одежду получше. Однако дарёному коню в зубы не смотрят.
— Геннадий, только прошу будьте с посредницей очень аккуратны. Она не такая сильная как Ювелир, но тоже иная — передав мне листочек с адресом посредницы и координаты ювелирной мастерской, доктор Кац с опаской достал жестяную коробку из-под чая и немного приоткрыл её. При этом луч солнечного света попал на казавшиеся неестественными, немного потрескивающие, осколки призрачных зеркал и тут же потух так и не отражённым. — Здесь три небольших осколки и один крупный. Для оценки Ювелиром образцов, вполне должно хватить. Я взвесил всё остальное, конечно так делать нельзя и сами показания неправильные, но у меня в больничном сейфе сейчас лежит почти три килограмма этого материала. Если посредницу заинтересуют осколки, то она не сможет этого скрыть и начнёт нервно раскладывать карты. Я знаю Геннадий, вы сразу это почувствуете. А дальше постарайтесь сторговаться, хотя бы об отсрочке ещё на месяц.
— Артем Абрамович, не волнуйтесь я сделаю всё что смогу и даже больше. Но самое главное, чтобы не произошло в дальнейшем, Наташу не посвящайте в наши с вами дела, иначе она может влезть в ненужный момент и наделать глупостей.
— Об этом даже не беспокойтесь — доктор Кац отмахнулся. — Я её специально ещё ночью освободил от обязанности ухаживать за пациентами и отослал к матери. Простите Геннадий, она хотела перед уходом переговорить с вами, но я ей сказал, что вы устали и крепко спите.
Объяснив ещё раз ситуацию док ушёл, а я перед тем как выходить, решил создать теневика и послать его на разведку.
Формально, у меня не имелось оснований не доверять Кацу, но на всякий случай проверить всё ли нормально снаружи я должен был, ибо понимал, что если меня случайно перехватят серьёзные товарищи из КГБ СССР, то там меня сможет достать кукловод.
Скорой встречи с ним, мне сейчас точно не хотелось. Кукловод не дурак и наверняка уже знает, что я выжил, так что после неудачных переговоров должен притаиться и строить новый план. Я понимал, что он обязательно выйдет на свет, но только после того как я снова проявлю себя. А за это время мне нужно не только попытаться разрулить Наташины проблемы, но и постараться подготовиться к неизбежной встрече.
Утро было солнечное, так что созданному мною теневику пришлось непросто. Пробираясь вперёд, он буквально скакал от одной косой тени дерева до другой, при этом быстро истончаясь попадая под лучи солнца. Такими образом он пробрался вдоль забора стоянки, и с этой стороны больничного комплекса не обнаружил ни одной подозрительной машины.
Как я сразу подметил, днём теневой призрак был практически не виден, особенно под прикрытием других теней. Правда и силы он расходовал побольше, быстро таял и поэтому заметно уменьшил зону действия.
Наконец решившись я выбрался наружу и на этот раз направился прямиком к ближайшей автобусной остановке. Помня о специально наведённой аномалии в метро, я решил избежать попадания в новую ловушку и потому днём решил передвигаться с помощью наземного транспорта.
Разобравшись в сложной схеме автобусных маршрутов, я решил первым осмотреть место дислокации Ювелира, тем более, так уж получилось, что его мастерская находилась ближе чем адрес посредницы.
В утренние часы автобусы были набиты битком и потому я вдоволь насмотрелся на спешащих на работу служащих разных советских организаций и гостей столицы, граждан многонационального СССР, по той или иной причине избегающих поездок в Метро.
Снова окунувшись в давно забытые ощущения своего прошлого, я на автомате помог забраться в автобус, пожилому кавказцу в папахе и с тяжёлыми вьюками. А затем долго разъяснял якутскому оленеводу, с медалью «За
