лично. Если он достоин, то будут вашим деревням льготы на налоги, а вы сами останетесь на своих постах. Если человек не подойдёт, то я подумаю. Меня не волнует, кто будет стоять в строю, мальчик или старик. Мне важно только то, готов ли он воевать за долину! За свою семью! – последние слова я почти прокричал. Нервы сдали, поймите меня.
– Мне важны в первую очередь те, кто готов защищать свою землю… Меня некоторые из вас просили воли… – красноречивый взгляд на моих старост. – Кто будет в этих списках, тот по условиям разговора будет первым в списке на свободу… Моё слово! Клянусь в этом Рарнором!
На моё удивление, половина старост вздрогнули при моем упоминании Рарнора, как будто я сам стал богом смерти. Я в очередной раз не придал этому значения. Для меня это просто имя, а не бог. Мой Бог – это мой Бог!
– Остальные, свободу получат как выйдет, – продолжал я. – Я знаю, что некоторая часть должников… не занимали у моего отца ничего! Но я не знаю, кто конкретно был должен, а кто сейчас пытается списать долги, пока я не в курсе!.. Молчать!.. Ещё раз!
Я выдохнул и повторил свои условия. Оставить на посту старост, что наберут добровольцев с упором на милитаристов. Обещал налоговые льготы для деревень милитаристов. Обещал свободу от долгового рабства для милитаристов. Ну и ещё под конец добавил, что добровольцам будут выплачены некоторые деньги. Коим при этих моих словах чуть ли не за голову схватился. Я его понимаю, в казне и так почитай нет денег, а я новые расходы ввёл так походя.
Не ссы, Коим, я тоже не дурак. Деньги ещё надо заслужить, а обещать я могу что угодно, главное условия выполнения моих критериев…
Об остальном я не буду подробно рассказывать. Я обещал старостам платить ополчению небольшие деньги в мирных условиях, но только на момент учений. В военное время обещал платить чуть меньше, чем дружинникам. Обещал им давать послабления на периоды пахоты, посева, сбора урожая. У них в это время должна быть ротация, сотня дома, сотня на пахоте или сборе. День, другой и сменщики уходят на нужды семей. В остальное время учения и изредка караул на стене.
По деньгам я ничего конкретно не озвучивал, мне самому этот вопрос интересен. Надо многократно посчитать, что я потяну по расходам, а что не потяну.
Сейчас осады нет, но не всё так просто. Ближайшая ярмарка у графа Илмара, так что слать свои караваны туда – это гарантированно убивать своих людей. К остальным землям слать свои продукты – тоже рискованно. До остальных владений со своими ярмарками караваны просто не дойдут. По всему выходит, что гнить этим продуктам на складах. Вот так вот. Урожай даже ещё не посеян, а я уже предполагаю потери.
Когда тень от моего фалыпа достигла установленной метки, я по-другому смотрел на толпу крестьян.
Сейчас я, наверное, должен вам что-то красиво соврать, что у всех деревень нашлось тридцать добровольцев. Но вы что, в сказки верите? Я изначально завышал планку по добровольцам. Я изначально рассчитывал на меньшее количество людей.
Моих добровольцев было около ста семидесяти – ста девяноста. Все разносортные, от совсем дряхлых стариков и до совсем уже малолеток. В общем, были все, кого не жалко старостам, с редкими проблесками тех, кто сам попросился или был по списку требований.
В первую очередь я отгородил от общей массы тех, кто ценен. Охотники, бывшие военные, отморозки, бессемейные. Ещё раз. Бессемейные, отморозки, военные, охотники. Это костяк ополчения, пусть даже они сами пока об этом не знают. С остальными я занимался собеседованиями.
Вот скажите мне, как я должен относиться к старику, что сам рвётся в бой, но ему уже за семьдесят. Он и сам понимает, что в его годы он не боец. Кто-то вякнет, что он опытен и может многому научить молодёжь, но кто вы, чтобы вякать?! Мне тут по месту лучше видно. Старик всегда был обычным рядовым пехотинцем. Чему он может научить молодёжь?
Или другая ерунда. Стоит сопля, которого я первым же чихом с ног собью, и вопит, что он мечтает отомстить за отца или брата. Патриоты, мля, выискались! Дураки! Вам, мля, ещё детей своих оставить надо, чтобы мечтать о подвигах!
Если кто против моего заретушированного мата, то сори, вас бы в армию, там поймёте. Сам противник мата, но не я рождаю ситуации, а они сами появляются. Я просто достоверен ситуациям… На собеседования у меня ушёл остаток дня. Я спрашивал, слушал, пытался понимать. У каждого было что-то за душой кроме крикливой патетики, которой я пытался давить перед общим строем. Что-то было у всех, но что? На всех у меня не хватало времени и нервов.
Я сидел и слушал очередную историю от человека, а у самого в душе пустота. Поймите меня. Выслушать об убитой матери, отце, друге, брате один раз – это нервы. Второй раз – неприятно. Третий раз – привычно. А потом это просто фон…
Впрочем, от некоторых историй и меня пробирало до печёнки. Я с возрастом зачерствел душой, но и меня временами пробирает. Хотите, я вам расскажу, как срезать глаз с живого человека? Или что вопит тело, когда рвут ключицу?
Всего второго пополнения вышло сто сорок один человек. Половина непотреба, старики и дети, но мне выбирать не приходится. Около сорока я отсеял из ополчения по причине полного мусора. Критерии мусора описывать не буду, они интуитивно появляются у любого, кто был в армии.
Если кто подумал, что я от них избавился, то вы имбецилы. Народу и так кот наплакал, чтобы даже таким разбрасываться. Они стали военнообязанными на случай войны. Короче, стали обозниками по возможной мобилизации.
Ополчению я пообещал от двух до трёх серебра в месяц, потраченный на учения. Это условие мне вовремя шепнул Коим. Золотой мой человек. Я с учётом моей немного пьяной, разгулявшейся души обещал бы вдвое больше. А потом пришлось бы соблюдать своё слово, либо показывать себя «пи…лом. За то тебя я и ценю, Коим, что ты мой стопор, когда дело касается денег. Ты же не я, пьяный дурак, считать умеешь…
Теперь по составу ополчения. Я тут сыплю деталями про ополчение и потому правильно будет сказать о первом ополчении.
Первое ополчение из деревни Стены от кор-э́ Марвука, также из деревни Оплот, из деревни Бобровый Ручей от кор-э́ Озлура – тоже рядом со стеной у ущелья Малого
