– Хочешь пойти со мной? – догадалась Зульфия.
– Очень хочу!
Еще бы, посмотреть настоящий узбекский дом с множеством обитателей, разделенный на две половины – мужскую и женскую, поучаствовать в настоящем сватовстве!
– Ну что ж, собирайся, Асия. Но надень это.
Она положила перед Асей паранджу из черного хлопка. Ася последовала совету.
Теперь прямо перед лицом у нее оказалась сетка из конского волоса. Паранджа скрывала ее всю, оставив наруже лишь носки чувяков.
– Как в этом можно идти, не спотыкаясь?
Сама же Зульфия собиралась долго и тщательно. Накрасила ногти все той же усьмой, от чего они стали темно-коричневыми, вдела в уши тяжелые серьги, на каждый палец нацепила по кольцу.
– А далеко идти?
– Другой махалля, далеко.
Они плутали по узким улочкам, наконец остановились перед дуваном, заросшим ежевикой. Их впустил молодой парень в тюбетейке и мягких сапогах. Дом здесь был двухэтажный, но по виду мало чем отличался от всех остальных домов в Бухаре – та же глина, тот же тандыр во дворе, только, пожалуй, больше деревьев – тутовник и алыча, – да внушительный куст граната украшали двор, а виноград оплетал беседку. Навстречу вышел хозяин – само радушие – от улыбки глаза сделались узкими, как щелочки. Зульфия и Арсланбек заговорили между собой по-своему.
Их привели на женскую половину.
– Можешь снять паранджу, – разрешила Зульфия и сама разоблачилась.
Здесь было полно народу – женщины все сплошь в полосатых, одного фасона платьях, бегали вокруг гостей, услужливо подстилая подушки, угощая сладостями и орехами. Вот где галдеж поднялся! Каждая что-то доказывала Зульфие, все жестикулировали и качали головами. Понять, которая из них мать невесты, было невозможно. Наконец привели невесту. Ася ахнула, увидев ее: той было не больше тринадцати. Похоже, девочку не слишком волновала собственная участь – она таскала из блюда кишмиш и с интересом посматривала на гостью. Ася сняла паранджу и своим видом, конечно же, развлекла жен и дочек Арсланбека. А может, среди них были и жены Исламбека? Кто их разберет?
После этого посещения Ася засыпала Зульфию вопросами:
– Почему так рано отдают замуж?
– Зачем – рано? Не рано. Потом поздно будет. Арсланбек калым за дочь возьмет.
– А жениха ты ей хорошего нашла? Ты к жениху тоже пойдешь?
– Пойду, но тебя, Асия, взять с собой не могу. На мужскую половину тебя не пустят.
– А тебе, значит, можно.
– Мне можно, – смеялась сваха. – А вот на свадьбу тебя взять могу. Пойдешь?
– Пойду! – не задумываясь, ответила Ася. Ей была интересна эта чужая жизнь.
Алексей целыми днями пропадал на своей службе, а она тоже не привыкла сидеть без дела. Работать в узбекской школе он ей не разрешил, вспоминая тот памятный случай на Украине. Когда просилась помогать ему в части, он только отмахивался. «Переживай за тебя», – говорил.
Ася научилась ловко печь лепешки в тандыре – кидаешь такой плоский блин, он лепится на круглую стенку, а затем достаешь специальным длинным крючком. И плов настоящий узбекский готовить научилась не хуже Зульфии. И кумган с водой наловчилась носить на голове, за что муж называл ее узбечкой.
Но отчего-то о том, что собирается пойти на свадьбу в дом Арсланбека, Ася не торопилась говорить Алексею. А может статься, она и не пойдет. Возможно, Зульфия это так, пошутила? В конце концов, если Алексей будет в этот день дома, то она не пойдет. Они так любят гулять вдвоем по пыльным улицам Бухары, зайти на гранатовый базар, набрать тугих бордовых гранатов, дойти до улицы Мири Абад и медресе, а может, и добраться до рощи тутовника, набрать домой длинных, немного похожих на малину розовых или белых ягод. А если он опять будет в походе, то она, возможно, и сходит на эту свадьбу… Там видно будет.
Вознесенский не появлялся дома целую неделю, а в пятницу, когда Ася уже устала от ожидания, явился молоденький красноармеец Федулов и сообщил, чтобы ближайшие два дня товарища комиссара дома не ждали, что у него важная операция, и вот, получите продуктовый паек.
Федулов передал Асе сверток, а сам все хмурился и посматривал куда-то за ее спину. Ася оглянулась – на площадке старой чинары маячила Маруся. Обняв одну из веток, этакой полуузбекской русалкой она лежала в ветвях и пялилась на красноармейца. Брови ее, сведенные на переносице несмываемой усьмой, нелепо выделялись на фоне белой косынки.
«Вот чудо!» – сокрушалась про себя Ася. Когда уходила в дом, чтобы собрать мужу смену белья, услышала смех в ветвях чинары. Оглянулась – красноармеец помогал девочке спуститься вниз.
– А вы сегодня на лошади, товарищ Федулов, или на ослике?
– Когда это вы, Маруся, видели меня на ослике?.. Я всегда только на лошади. А сегодня пешком.
– Вы зря пешком. Вам на лошади больше к лицу.
– Хотите, Маруся, я вас на своей лошади как-нибудь покатаю?
– Хочу. А на верблюде покатаете?
– Я не басмач какой, чтобы на верблюде.
– Ну и зря…
Такой содержательный разговор доносился до Асиных ушей, пока она собирала мужу белье.
Она только головой качала. На верблюде ее покатай!
Итак, вопрос был решен, и в обеденное время Ася вместе с Зульфией, захватив в подарок молодым собственноручно вышитую скатерть и полотенце, шагала в дом жениха.
Ворота были распахнуты, прямо во дворе было устроено подобие низкого стола. Здесь толпились мужчины. В беседке музыканты колдовали над инструментами. Хозяин дома и отец жениха, Сафар, сидел на подушках под навесом и принимал подарки. У его ног лежали отрезы ткани, золотые украшения, посуда. Ася подошла и положила свое подношение. Сафар поклонился и что-то сказал ей. Среди гостей она увидела и отца невесты, Арсланбека.
Ася и Зульфия прошли на женскую половину, где тоже был накрыт богатый стол. Невеста – испуганная, притихшая – сидела на ковре и смотрела прямо перед собой. Ее прежнюю беспечность как ветром сдуло. Все женщины были сегодня ярко накрашены, оживленны. Свадебный стол здесь был устроен на террасе верхнего этажа так, что сквозь фигурную решетку, густо оплетенную виноградом, можно было при желании разглядеть нижний двор и то, что на нем происходило. Снизу доносились звуки дойры и рубоба, выкрики танцующих, громкие голоса. Здесь же, на женской половине, еще продолжали лакомиться. Дастархан ломился от дынь и арбузов. Асю угощали джудой – подобием фиников, а также инжиром и виноградом. Сначала пили чай, к которому подавали лукум, шербет, мед, сухофрукты. Потом ели обжигающие перцем манты и заедали зеленью. Чего только не было на этом свадебном столе! На блюдах лежали треугольные пирожки с мясом и луком – самса, самбуса (пирожки с разной начинкой) – в больших блюдах, мясо, жаренное на углях. Конечно же, главным блюдом был жирный рассыпчатый узбекский плов.
