избушке, умело спрятанной среди густых зарослей, и если бы не светлячок в окне, теплившийся среди мрака, она ни в жизни не заметила бы ее. Чутко прислушиваясь к любому звуку, девушка приблизилась к сторожке и сунула нос в оконце, забранное мутным стеклом. Внутри домика была всего одна комната. Посреди нее стоял стол, на котором мерцал свечной огарок, в углу грубыми шкурами была застелена лежанка, по стенам висела нехитрая утварь, пучки птичьих перьев, лисьи хвосты и веники из веток. Очага в избушке не было. Равно как не было никого из жильцов, хотя горящий огонь ясно говорил о том, что домик обитаем.
Тая так увлеклась изучением внутреннего убранства хижины, что не услышала мягких шагов подкравшегося к ней человека. Стремительное движение — и пальцы незнакомца сомкнулись на ее запястье:
— Это откуда такая птичка к нам в гости залетела? — голос был молодой, но в темноте Тая не смогла разглядеть его обладателя.
— Отпусти! — она рванулась, но мужчина держал крепко.
— Обязательно, только давай сначала познакомимся. Меня зовут Нидлер, а тебя?
Мужчина сделал шаг на свет. Высокий, худощавый, с неопрятной рыжеватой щетиной, незнакомец почему-то напомнил Тае цаплю, с таким же длинным тонким носом и с торчащим кадыком.
— У меня хороший слух, но я все никак не разберу твоего имени, — охотник сильнее сжал Таино запястье, и та лишь сдавленно пискнула:
— Тая…
— Хорошее имя у тебя. Как у лесной нимфы, — Нидлер осклабился, похотливо оглядывая Таину фигурку. — И формы тоже сказочные. Ну, точно, лесная богиня заблудилась в темноте.
Нидлер рывком привлек Таю к себе и обнял ее за талию. Девушка принялась молча вырываться, но мужчина был сильнее и явно не в первый раз выкручивал руки строптивым девушкам:
— Да, ты не рыпайся. Время позднее, негоже такой красавице одной по лесу шляться. Заходи в гости, я тебя приласкаю и спать положу.
Тая ничего не ответила и лишь сдавленно пыхтела, пытаясь освободить руки.
— А будешь сильно дергаться, я тебя свяжу. Или по голове стукну — так даже интереснее будет, — Нидлер плотоядно улыбнулся, и Тая мигом затихла. Мужчина, отвернувшись, крикнул куда-то в темноту:
— Эй, Ханс! Иди сюда скорее! Погляди, кто к нам на огонек заглянул!
И поволок Таю внутрь избушки.
В сторожке было тепло и душно и пахло чем-то кислым. Тая брезгливо скривила носик, но мигом забыла о неприятном запахе, когда Нидлер потащил ее к лежанке. Девушка принялась было упираться, но мужчина легонько пихнул ее под ребра, и Тая, тихо охнув, присмирела.
— Так-то лучше, — охотник толкнул девушку на вонючие шкуры.
Неловко ударившись плечом, она упала на жесткую кровать и сразу попыталась отползти дальше от насильника. То, что ее собираются насиловать, у Таи не было ни малейшего сомнения. Один такой кошмар она в своей жизни уже пережила и теперь безошибочно чувствовала, что именно ее ожидает.
В этот момент в домик вошел Ханс. Он был старше Нидлера, такой же неопрятный и лохматый, только щетина у него была седая, а не рыжая.
— Ты где достал такую цыпочку? — Ханс оценивающе оглядел Таю, довольно крякнул и принялся снимать охотничью куртку.
— Сама пришла, — Нидлер показательно развел руками.
— Это нам награда за наши труды, — старший мужчина сплюнул и вытер губы. Тут же принялся вертеть головой, — нужно угостить девочку. Она ж небось голодная.
С этими словами он принялся убирать сложенные у стены ветки, под которыми обнаружилось подобие кладовки, вырытой в земляном полу. С кряхтением Ханс извлек на свет грязную бутылку темного стекла, поболтал, прислушиваясь, как переливается внутри содержимое. Откупорил ее и тут же жадно припал к горлышку, с бульканьем поглощая огненную воду.
— Ханс, засранец, мне оставь! — Нидлер бросился к своему подельнику, вырвал у него бутыль, тут же сделав несколько больших глотков.
Тая с трудом проглотила слюну. От страха в горле стало сухо, сердце колотилось где-то в области живота. В прошлый раз от боли и унижения ее спас загадочный Белый волк. Кто поможет бедной девушке сейчас? Вокруг на многие версты нет никого, кто мог бы придти на помощь, а ближайшие к ней люди в пансионе Илларх сами расправились бы с Таей с ничуть не меньшим удовольствием.
— Девку угости, — захмелевший Ханс переводил жадный взгляд с бутылки в руках Нидлера на Таю.
— Ага, непременно, — рыжий оторвался от бутылки и шагнул к своей пленнице. Грубо схватил ее за волосы и подтащил ближе к себе. Тая только ойкнула от боли, вцепившись в руки бандита. — Пей, красавица, — Нидлер запрокинул голову девушки и принялся вливать ей в рот содержимое темной бутыли.
Огненное пойло обожгло Тае язык и горло, она принялась судорожно отплевываться, но все-таки была вынуждена глотать мерзкую жидкость, чтобы не захлебнуться. Она фыркала и отворачивалась, но все равно чувствовала, как стремительно на нее накатывает хмельной дурман. Голова у Таи закружилась, и она обессилено откинулась на шкуры.
— Ну, вот, готово дело, — Ханс, довольно улыбаясь, уже расстегивал штаны.
— Я ее нашел! Я первый! — Нидлер тут же грубо пихнул своего подельника в сторону и полез к обмякшей девушке.
— Не жадись, обоим хватит, — старший мужчина, недовольно ворча, обошел лежанку с другой стороны.
Тая вжалась спиной в угол, подобрав колени, и обхватив их руками. С двух сторон к ней ползли страшные чужаки, вновь собираясь попользоваться ее красотой. Девушка всхлипнула: как же несправедлив мир! Все они хотят ею пользоваться, не спрашивая об этом разрешения самой Таи. Единственным, кто спросил его, был Дар Ветер…
Девушка спрятала лицо, уткнувшись в коленки. Тут же Нидлер грубо рванул ее за ногу, заставив вытянуться на лежанке в полный рост, и за лодыжку подтащил ближе к себе. Тая ударилась затылком о жесткую кровать, отчего голова у нее закружилась еще сильнее. Какое-то время мужчина ковырялся с ее юбкой, пытаясь стащить ее в сторону, но в конечном итоге, не справившись, просто разорвал материю до самых бедер девушки.
Тая смотрела на насильника со смесью отвращения и обреченности. Могла ли она сделать что-либо, чтобы предотвратить эту пытку? Нидлер рывком раздвинул Таины ноги, с вожделением глядя на то, что было спрятано между ними:
— Она без подштанников, Ханс…
Ханс ничего ему не ответил. Он судорожно теребил свой вялый фаллос, пытаясь привести его в боевую готовность, но главный мужской инструмент никак не хотел подчиняться своему хозяину. Тогда он сунул руку Тае за пазуху, со злостью сжав в горсти ее полную грудь, надеясь хоть так расшевелить не желающий работать орган.
Нидлер, видя страдания своего подельника, гнусно осклабился:
— Староват
