«Огни «электрических конок»…»
Огни «электрических конок»Браздят потемневший туман,И зов колокольчиков звонок…Пускается в путь караван.
Там, в душную втиснут каюту,Застывший, сроднившийся вдруг(Друзья и враги на минуту!)Прохожих изменчивый круг.
Беседы и облик безмолвный,Ряды сопоставленных лиц…О конки! вы — вольные челныШумящих и строгих столиц.
23 июля 1900
«Я видел искры от кирки…»
Я видел искры от кирки,Ударившей о камень.Вы, силы пламени, легки,Люблю тебя, о пламень!
Ты встанешь некогда врагом,Ты до неба воспрянешь!И день, венчанный вечным днем, —Я жду, — и ты настанешь!
8 марта 1900
«Словно нездешние тени…»
Словно нездешние тени,Стены меня обступили:Думы былых поколений!В городе я — как в могиле.
Здания — хищные звериС сотней несытых утроб!Страшны закрытые двери:Каждая комната — гроб!
16 сентября 1900
«В борьбе с весной редеет зимний холод…»
В борьбе с весной редеет зимний холод,Сеть проволок свободней и нежней,Снег, потемневший, сложен в кучи, сколот,Даль улицы исполнена теней.
Вдали, вблизи — все мне твердит о смене:И стаи птиц, кружащих над крестом,И ручеек, звеня, бегущий в пене, —И женщина с огромным животом.
25 февраля 1899
Еще сказка
Женщине
Ты — женщина, ты — книга между книг,Ты — свернутый, запечатленный свиток;В его строках и дум и слов избыток,В его листах безумен каждый миг.
Ты — женщина, ты — ведьмовский напиток!Он жжет огнем, едва в уста проник;Но пьющий пламя подавляет крикИ славословит бешено средь пыток.
Ты — женщина, и этим ты права.От века убрана короной звездной,Ты — в наших безднах образ божества!
Мы для тебя влечем ярем железный,Тебе мы служим, тверди гор дробя,И молимся — от века — на тебя!
11 августа 1899
Любовь
Не мысли о земном и маломВ дыханьи бури роковой, —И, не стыдясь святого страха,Клони чело свое до праха.Любовью — с мировым началомРоднится дух бессильный твой.
Любовь находит черной тучей.Молись, познав ее приход!Не отдавай души упорству,Не уклоняйся, но покорствуй!И кто б ни подал кубок жгучий, —В нем дар таинственных высот.
17 мая 1900
«Осенний день был тускл и скуден…»
Осенний день был тускл и скуден,А воздух недвижимо жгуч.Терялся луч больных полуденВ бескрайности сгущенных туч.
Шли тополя по придорожью,Ветрам зимы обнажены,Но маленькие листья — дрожьюНапоминали сон весны.
Мы шли, глядя друг другу в очи,Встречая жданные мечты.Мгновенья делались короче,И было в мире — я и ты.
Когда, забыв о дольном плаче,В пространствах две души летят,Нельзя им чувствовать иначе,Обменивая взгляд на взгляд!
23 октября 1900
«Я — мотылек ночной. Послушно…»
Я — мотылек ночной. ПослушноКружусь над яркостью свечи.Сияет пламя равнодушно,Но так ласкательны лучи.
Я этой лаской не обманут,Я знаю гибель наизусть, —Но крылья биться не устанут,С усладой повторяю: пусть!
Вот всё невыносимей жгучесть,Тесней и опьяненней круг,Так явно неизбежна участь,Но в паданьи захвачен дух.Хочу упиться смертью знойной,Изведать сладости огня.Еще один полет нестройный —И пламя обовьет меня.
Сентябрь 1900
«По холодным знакомым ступеням…»
По холодным знакомым ступенямЯ вошел в позабытый дворец(К поцелуям, и клятвам, и пеням),Оглянулся, как жалкий беглец.
Здесь, ребенком, изведал я годы,Поклонялся величью дворца;Словно небо, казались мне своды,Переходы кругом — без конца.
Ликовать иль рыдать о измене?Как все тесно и жалко теперь(Поцелуи, и клятвы, и пени…).…И открыл я заветную дверь.
25 января 1900
«Да, эту улицу я знаю…»
Да, эту улицу я знаю:Все виды вдаль и каждый дом,И я, испуганно, встречаюСвятые думы — о былом!
Я здесь, как мальчик, неумелоУсловного свиданья ждал…Зачем же то мгновенье цело,Когда я сам — не мальчик стал!
С улыбкой, но со взором строгимСейчас ко мне ты подойдешь,И будем мы, подобно многим,В словах мешать любовь и ложь.
И, после, кисти над альковомВ позорной пляске задрожат,И я возьму восторг готовым,Не так, как много лет назад!
Зачем же снова, — ныне! ныне! —За валом сумрачных годов,Былое высится святыней,И плакать я пред ним готов!
Как страшно здесь, где все знакомо,Как прежде, милой встречи ждать,Но знать, что роковой истомойНе может сердце задрожать!
3 сентября 1900
«Строгий, холодный и властный…»
Строгий, холодный и властныйСвет невосшедшего дня.Улицы мертво-бесстрастны,Путь убегает, маня.
В светлом безмолвии утраДвое нас в мире живых!В облаках игра перламутра.Румянец затепленный тих.
В ущельи безжизненных зданийМы дышим неземной тишиной,В этот час не хотим ожиданий…Довольно, что ты — со мной.
Настало что-то… Как дети,Сознаем мы исполненный миг.Утро в холодном свете,Ты. лучше песен и книг!
Апрель 1900
«Роскошен лес в огне осеннем…»
Роскошен лес в огне осеннем,Когда закатом пьян багрец,И ты, царица, входишь к теням,И папоротник — твой венец!
Листва живет мгновеньем пышным,От всех надежд отрешена,И стало будущее лишним,И осень стала, как весна!
Но вздрогнешь ты у той поляны,Где мой припомнится привет,И долго будет лист багряныйХранить замедленный твой след.
28 сентября 1900
«Я помню свет неверно-белый…»
Я помню свет неверно-белыйИ запах роз, томивший нас,Взор соблазнительно несмелый,И этот весь вечерний час.
Мы были двое… Тени с нами.Лишь изредка твоей рукиКасаясь жадными губами,Дышал я таинством тоски.
И сдвинулись неслышно тени,Все ложью опьянила мгла, —Но правду беглых отраженийВдаль уводили зеркала.
Апрель 1900
«В моих словах бесстыдство было…»
В моих словах бесстыдство было,В твоих очах — упорство дня,И мы боролись с равной силой,Друг друга жаждя и кляня.
А мальвы листьями встречались,Клонясь под тихим ветерком,И сосны яростно качалисьВ просторе слишком голубом.
О, если каждый образ веченИ полны прошлым небеса,То в безднах этот миг отмеченКак огневая полоса!
3 сентября 1900
