Да, не должна была, но других вариантов не было. Я любила маму. Она заслуживала лучшей жизни. Когда боль от потери мамы становилась невыносимой, я утешала себя тем, что теперь она с Валерией. Они были вместе.
Я больше не хотела говорить о своей жизни. Мне хотелось узнать что-нибудь о Раше.
— У тебя есть работа? — спросила я.
Раш усмехнулся и сжал мою руку:
— Ты веришь, что после колледжа каждый должен найти себе работу?
Я пожала плечами. Мне всегда казалось, что все люди чем-то занимаются. У человека должна быть какая-то цель. Даже если он не нуждается в деньгах.
— Благодаря отцу, когда я окончил колледж, у меня было достаточно денег, чтобы не работать до конца своих дней. — Раш посмотрел на меня своими чувственными глазами с густыми черными ресницами. — Месяц-полтора бесконечных вечеринок — и я понял, что эта жизнь не для меня. Я начал играть на фондовой бирже. Оказалось, что я чертовски удачлив в этом деле. У меня всегда было хорошо с математикой. Еще я поддерживаю фонд «Хабитат фор хьюманити». Два месяца в году я, как инвестор, участвую в их проектах. Летом я по возможности от всего отключаюсь и приезжаю сюда, чтобы расслабиться.
Такого я не ожидала.
— Удивление на твоем лице немного задевает меня, — с иронией заметил Раш.
— Я просто не думала услышать такой ответ, — честно призналась я.
Раш пожал плечами и выпустил мою руку. Я хотела удержать его, но не стала. Раш принял решение больше не прикасаться ко мне.
— Сколько тебе лет? — спросила я.
Раш улыбнулся:
— Я слишком стар, чтобы находиться с тобой в этой комнате, и чертовски стар, чтобы думать о тебе так, как я думаю.
Ему не больше двадцати пяти. В этом я не сомневалась, он не выглядел старше.
— Мне девятнадцать, если ты не забыл. Через полгода будет двадцать. Я не маленькая.
— Да, милая Блэр, ты не маленькая. Мне двадцать четыре года, а я успел пресытиться. Моя жизнь не была обычной, и я несколько раз всерьез облажался. Я уже говорил тебе, что ты не все обо мне знаешь. Если я позволю себе прикоснуться к тебе, это будет неправильно.
Он был всего на четыре года старше. Не такая уж большая разница. Он жертвовал деньги в благотворительный фонд и даже практически участвовал в их проектах. Чем же он так плох? Он не был бездушным человеком, разрешил пожить в своем доме, хотя больше всего на свете хотел меня выставить.
— Думаю, ты себя недооцениваешь. Я считаю, что ты не такой, как все.
Раш плотно сжал губы и покачал головой:
— Я совсем не такой, каким ты меня видишь. Ты не знаешь всего, что я сделал в жизни.
— Может быть, — согласилась я и наклонилась к нему. — Но то, что я успела увидеть, пусть немного, совсем не так плохо. Я начинаю думать, что, возможно, есть еще один ты.
Раш посмотрел мне в глаза. Мне хотелось положить голову ему на колени и часы напролет отвечать ему тем же. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не сказал, передумал. А я успела заметить у него во рту какой-то маленький серебряный шарик.
Я встала на колени и придвинулась поближе к Рашу.
— Что у тебя там? — спросила я, а сама смотрела на его губы и ждала, когда он снова откроет рот.
Раш медленно высунул язык. Я увидела пирсинг — серебряную штангу.
— Это больно? — Я еще не встречала никого с проколотым языком.
— Нет, — улыбнулся Раш.
Я вспомнила татуировки на его спине, которые видела в ту ночь, когда он занимался сексом на веранде.
— А что у тебя за тату?
— Внизу — орел с распростертыми крыльями и эмблема группы «Слэкер демон». Когда мне было семнадцать, отец взял меня на концерт в Эл-Эй[2], а после концерта мне сделали мою первую татуировку. Отец хотел, чтобы на моем теле был символ его группы. У всех в «Слэкер демон» есть такая татуировка, причем в одном и том же месте. Прямо под левой лопаткой. Отец в ту ночь напился вдрызг, но все равно я люблю вспоминать те времена. У меня, пока я рос, было не так много возможностей проводить время с отцом. И каждый раз, когда мы виделись, он либо добавлял мне новую татуировку, либо пирсинг.
Еще пирсинг? Я оглядела его лицо и перевела взгляд ниже. Раш хмыкнул. Я вздрогнула и поняла, что он заметил, с каким любопытством я его разглядываю.
— Там нет никакого пирсинга, милая Блэр. Остальные — в ушах. В девятнадцать я завязал и с тату, и с пирсингом.
Его отец, как и все из «Слэкер демон», был покрыт татуировками и исколот пирсингом. Рашу это не нравилось? Отец заставлял его делать такое с собой?
Раш провел пальцем по моему подбородку и поднял мне голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.
— Ты хмуришься. Что я такого сказал? — спросил он.
Я не хотела отвечать честно. Мне так нравилось быть рядом с ним. Я понимала: если начну расспрашивать дальше, он уйдет.
— Когда ты вчера поцеловал меня, я не почувствовала эту серебряную штучку.
Раш прикрыл глаза и склонился ко мне.
— Потому что тогда ее не было, — ответил он.
А теперь была.
— Когда ты… Ну, когда ты целуешь кого-нибудь, они могут это почувствовать?
Он сделал короткий вдох, и его губы приблизились к моим.
— Блэр, прошу тебя, скажи, чтобы я ушел.
Если Раш собирался меня поцеловать, то я его ни о чем таком не просила. Я хотела быть с ним в своей комнате. А еще хотела, чтобы он поцеловал меня с этой штучкой у него в языке.
— Ты бы это почувствовала. Везде, где бы я целовал тебя, ты бы это чувствовала. И тебе бы это понравилось, — прошептал он.
Раш прижался губами к моему плечу и сделал глубокий вдох.
Он вдыхал мой запах? У меня перехватило дыхание.
— Ты… ты поцелуешь меня еще раз? — спросила я.
— Я хочу. Черт, я так этого хочу, но пытаюсь быть хорошим, — бормотал Раш, уткнувшись носом мне в шею.
— А ты мог бы не быть хорошим всего на один поцелуй? Пожалуйста, — попросила я и придвинулась еще ближе к нему.
Еще чуть-чуть — и я оказалась бы у него на коленях.
— Милая, невинная, такая чистая Блэр, — шептал Раш, а губы его касались моей ключицы.
Если бы он отстранился от меня, я бы начала его умолять.
Раш лизнул мою шею, потом проложил дорожку из поцелуев до подбородка, а затем его губы оказались над моими. Я чуть не начала снова просить его, но он всего один раз нежно поцеловал меня в губы, и это меня остановило. Раш отстранился всего на дюйм — я еще чувствовала его теплое дыхание у себя на губах — и сказал:
— Блэр, я совсем не романтик. Просто поцелуи и объятия не для меня. Для меня все сводится к сексу. Тебе нужен другой парень, не такой, как я. Я просто трахаюсь, детка. Такое нежное и чистое создание, как ты, не для меня. Я никогда ни в чем себе не отказывал и всегда получал то, что хотел. Но ты… ты такая чистая. В этот раз я должен сказать себе «нет».
