я. — Келлам, это ты?
— Тут! Над тобой!
Я повернула посох, направила руну зрения сквозь туман, он расступился, как шторы, открыл парящие камни в двенадцати футах надо мной. Я прищурилась в тумане, пыталась четче увидеть фигуру там. Он сел на колени, выглянул за край камня, на котором сидел. Он держал в руке свечу, она озаряла квадратную выбритую челюсть, сияла на его золотых волосах.
— Келлам! — выдохнула я, встала на носочки, словно могла дотянуться до него. Я подняла посох выше, пыталась подвинуть руну зрения. — Что ты тут делаешь? Как ты меня нашел?
— Матушка Улла сказала, что случилось, — было сложно видеть его лицо четко на расстоянии. Мне показалось, что в его глазах блестела тревога? — Она сказала мне искать тебя через сны, а не бежать в Шепчущий лес. Ты можешь сказать мне, где ты? Физически.
Я хмыкнула и пожала плечами.
— Не знаю. Я проснулась в темной дыре, и я не видела ничего вне нее. Я уверена, что я за границей в мире фейри, но точно не могу сказать.
Келлам сжал свободной рукой край камня, на котором сидел.
— Ты знаешь имя Игендорн?
Я покачала головой.
— Не могу сказать.
— Матушка Улла говорит, так зовут твоего похитителя. Может, ты сможешь с его именем понять, где ты? Если намекнешь, я смогу…
— На это нет времени, — я быстро покачала головой, и руна зрения чуть не потухла. Я подняла посох и укрепила ее, как могла. — У меня время лишь до рассвета, пока… пока не стало плохо.
— О чем ты?
Жалея, что придется тратить время на объяснение, я быстро рассказала ему о требованиях лорда фейри. Я рассказала ему о двух столкновениях с демоном во сне и кошмарных исходах. Пока я говорила, лицо Келлама стало каменным в свете маленькой свечи. Его глаза расширились, и я почти видела белки вокруг голубых радужек. Он не перебивал, но я видела, что его разум кипел от размышлений.
— Выглядит плохо, — закончила я. — Я никогда не сталкивалась с таким монстром! И рассвет недалеко.
Келлам покачал головой.
— Это еще не конец для нас, — сказал он. Сладкое тепло вспыхнуло в моей груди от того, что он сказал «мы». Я попыталась отогнать это, а он продолжил. — Скажи, как выглядел этот, так называемый, демон?
Я описала его, как могла, было сложно подобрать слова для странного существа. Больше всего пугало то, как он ощущался, аура ужаса, которая сопровождала его, а не его жуткая внешность. Я сбивалась, пока объясняла, и закончила так:
— Ты знаешь, что это может быть?
— Наверное, — голос Келлама был твердым. Ладонь со свечой подрагивала. — Думаю, это может быть носрайт.
Я моргнула, глядя на него, повернула руну зрения, чтобы лучше видеть его лицо.
— Что?
Келлам сглотнул и тихо выругался сквозь зубы. Он склонился, глядя на меня.
— Слушай, — сказал он, — не пытайся снова биться с той штукой. Пока я не вернусь. Мне нужно проснуться и найти что-нибудь. Если я могу. Заклинание. Надеюсь, это поможет. Но не ходи в тот сон снова, Фэррин! Твои руны не сравнятся с носрайтом, поверь.
— Что? — я удивленно охнула, Келлам вдруг отпрянул от края камня и забрал с собой свет. — Келлам? Келлам, вернись! Не бросай меня тут! Боги, вот зараза!
Я повернула посох и послала нардуал как можно выше, но не увидела его. Руна почти погасла, пришлось притянуть ее к себе, чтобы не потерять. Она опустилась ко мне, туман смыкался сверху, закрыл камень, на котором до этого сидел Келлам.
Я снова осталась одна в Инопутье. И пустота вокруг и подо мной вдруг показалась темнее и глубже, чем раньше.
13
Келлам
Я резко фыркнул и сел прямо, отклонил стул на пару дюймов от стола. Я потерял равновесие и чуть не упал со стула, но сжал подлокотники. Тряхнув головой, я поднял взгляд.
Матушка Улла стояла с другой стороны стола, ее худые старые руки были скрещены на обвисшей груди.
— Ну? — спросила она.
— Носрайт, — мрачно ответил я. Я попытался встать, но голова кружилась от транса, и я не мог заставить ноги шевелиться. — Тот фейри хочет, чтобы она сразилась и избавила его разум от носрайта.
Старая ведьма сдвинула губы в сторону, морщины собрались кучей.
— Да ладно.
Я склонился, уткнулся лицом в ладони и застонал. Это было куда хуже, чем я представлял, а я уже представлял много плохого!
— Она не готова, — процедил я. — Не может быть. Чем думал тот фейри, посылая ее против такой гадости?
Я посмотрел поверх пальцев, поймал взгляд матушки Уллы. Ее лицо было лишено эмоций, словно она не понимала, что на кону. Но как она могла? Она была ведьмой со слабой магией. Она вряд ли слышала о такой магии.
— Носрайт — это кошмар, — объяснил я тяжелым голосом. — Живой кошмар. Но не такой, как другие существа, каких можно встретить во снах. Их создали маги-люди. Мифато. Они должны были стать ожившими снами, но они исказились и стали ужасами, каких не знали миры. Они…
— Я знаю, что такое носрайт, парень, — рявкнула матушка Улла. — Мифато! — прорычала она и плюнула на отполированный пол. Приподняв бровь, она оскалилась. — Только твой вид мой глупо выдумать такие заклинания. Ведьмы знают, что нельзя лезть в магию сотворения. Это начало беды!
Я отклонился на стуле, постучал пальцами по столу. Я отвернулся от проницательного взгляда ведьмы, оглядел полки, на которых стояли сотни томов.
— Не понимаю, — сказал я скорее себе, чем ей. — Я думал, все носрайты были подавлены. Собраны и заточены во время подписания Клятвы. Это было частью мирного соглашения, да? Что мифато отдадут всех носрайтов и уничтожат книги, учащие такой магии?
Матушка Улла посасывала зуб, ее глаза были понимающими, и ему было не по себе.
— И когда бы мифато отдавали хоть каплю силы? Даже той, что может их уничтожить?
Я не мог спорить. Я пять лет учился у гениальных умов современного магического мира. Я знал, какими опасными были те умы.
Но… магия носрайта? Кто глупо полезет в такую темную работу, даже подвергнув риску Клятву? Судя по словам Фэррин, это был не один из самых ужасных кошмаров. Те нападали и уничтожали раньше целые города фейри. Этот кошмар, похоже, был куда меньше, сосредоточил силы на одном фейри, спрятался в его разуме, охотился на его сны.
Я нахмурился, медленно сжал кулаки. Что-то в этом ощущалось неправильно и… злобно. Мог ли носрайт быть создан, чтобы напасть на этого
