Ночь больших костров праздновалась в последние дни поры медного дождя. Это был один из главных праздников совиного календаря, знаменующий власть сов над стихией огня с легендарных времен первого угленоса Гранка и первого кузнеца Тео. В эту ночь совы собираются вместе и разводят такие огромные костры, что ночь становится светла, как день. Во время этого праздника устраиваются разные состязания и конкурсы. Состязания угленосов, кузнецов, большие летные игры, во время которых совы соревнуются в том, кто более ловко оседлает восходящий термальный поток и поднимется на большую высоту. Что и говорить, Ночь больших костров всегда была веселым, шумным и буйным праздником. Но кто знает, какой она будет теперь, когда король Корин полностью попал под влияние Стриги?
Пока ясно было одно — стая ни в коем случае не должна возвращаться на дерево. Какая удача, что благородный Тенгшу сумел переправиться по Реке ветра и отыскать их! Гортензия молча смотрела, как один из членов стаи, изображавший «мудреца», обучал амбальских сов приемам загадочного искусства Даньяр. Она никогда не видела ничего подобного. Совы Серединного царства не использовали ни боевых когтей, ни горящих веток, ни какого-либо другого вооружения — они сражались только при помощи дыхания. Это было их главное и единственное оружие. Дыхание цюй, как они это называли, расширяло совиные легкие и, вырываясь на свободу, наполняло сову великой силой. Гортензия была потрясена успехами, которых достигли ее товарищи, еще совсем недавно проводившие все свои дни за книгами. Несомненно, выработанная за долгое время способность концентрироваться сослужила им хорошую службу и помогла быстро освоить премудрость Даньяр. Посмотреть хотя бы на эту молодую пещерную сову по имени Остин, которая с одного удара поражала любую цель из мха!
— Отлично, отлично. Молодчина, Остин! — воскликнул Тенгшу с легким чжоученьским акцентом. — Все берите пример с Остин! Обратите внимание на ее группировку. Посмотрите, как она еле заметно приподнимает крылья при вдохе.
Через несколько минут, когда совы сделали перерыв в тренировке, Гортензия опустилась чуть ниже и принялась порхать над дном котловины, ожидая, пока кто-нибудь ее заметит.
— Гортензия! — воскликнул Сорен, подлетая к ней. Он сразу почувствовал, что случилась новая неприятность. — В чем дело? Что-то с Бэшками? С Пелли?
— Нет-нет, пока не случилось ничего хуже того, о чем мы уже знаем, — Гортензия вздохнула, и капельки влаги замерцали нежным зеленоватым оттенком в сумраке котловины. — Пелли видела объявления о ваших «еретических обрядах».
— Пелли? Но что она делала на материке? — встрепенулся Сорен. — Что могло привести ее сюда?
— Сейчас я к этому перейду, — терпеливо ответила Гортензия. Мертвая тишина воцарилась в ложбине, и совы плотно обступили стаю со всех сторон. — Она прилетела сюда, чтобы перенести уголь Хуула в безопасное и секретное убежище, — быстро выпалила Гортензия. Члены стаи сразу же поняли, о каком месте идет речь.
— Значит, Корин пришел за углем, — мрачно сказала Гильфи.
— Да, но вместо угля Хуула получил подделку, — ответила Гортензия.
— Бубо зарядил живец, да? — ухнул Сумрак. — А этот дурачок Корин ничего не заметил?
Сорен съежился от этих грубых слов, сказанных в адрес его племянника. Но он знал, что это правда. Как Корин мог стать таким дураком? Что с ним случилось? И что все это значит?
— Что слышно насчет Ночи больших костров? — поинтересовалась Гильфи.
— Пока ничего нового. Говорят, это будет самый грандиозный праздник за всю историю.
— Еще бы, ведь столько всего можно сжечь! — горько вздохнул Сорен. Члены стаи боялись даже подумать об ужасном обугленном скелете, найденном на пепелище возле того места, где они увидели объявление. Внезапно Сорена осенило: — Что, если Пелли вернется на дерево и расскажет всем совам, всему парламенту, о том, что творится на материке? Ведь тогда…
— Мы уже говорили об этом, Сорен, — твердо перебила его Гортензия. — Она расскажет обо всем случившемся лишь немногим преданным совам. Отулиссе, Бубо, Эглантине. Отныне ей придется все время быть настороже и притворяться совершенно спокойной. Мы не сомневаемся, что члены Синей дружины уже просочились на остров. Разумеется, они в меньшинстве — пока. Но ответь мне на один простой вопрос — когда в последний раз война велась непосредственно на острове Хуула?
— Во время Осады, — хором ответили четверо членов стаи.
— Вот именно. И это было ужасно. Стрикс Струма погибла в бою, а ведь тогда на Великом Древе было гораздо меньше птенцов и молодежи! Информация о высылке стаи может стать поводом к восстанию Ночных стражей острова. И к чему это приведет? Они потерпят поражение — либо понесут немыслимые потери. Нельзя начинать войну до тех пор, пока на нашей стороне не будет твердого преимущества. Вы вернетесь на остров только после того, как отряд сов из Брэда будет полностью обучен и готов к бою. — Гортензия помолчала, обводя глазами стаю. — Не забывайте, что вы все — закаленные в битвах вояки. Вы занимались боевой подготовкой всю свою жизнь. Но здесь, в Амбале, долгое время царит мир. До сих пор все великие войны обходили нас стороной. Мы всегда жили на краю света, вдали от больших событий.
— Мадам, — перебил ее Тенгшу. — Даю вам слово, что эти совы будут готовы достойно принять бой.
Глава XXI
Внутренний враг
— Вот видишь, Корин? Ты стал гораздо сильнее. Скажи мне откровенно, разве ты не чувствуешь себя лучше вблизи угля?
— Да, так и есть, — согласился Корин.
— Ты укрепил свой желудок, — заметил Стрига.
Корин подумал, что Стрига, как всегда, прав. Он больше не испытывал той глубокой дрожи, которая еще совсем недавно сотрясала его желудок всякий раз, стоило ему очутиться вблизи угля. Впрочем, желудок Корина в последнее время вообще вел себя заметно спокойнее, а после переноса угля из кузницы Бубо и вовсе перестал чувствоваться. Это было очередным облегчением в его жизни. С тех пор как Корин, по совету Стриги, ступил на путь духовного очищения и стал безжалостно избавляться от всех излишеств, отягощавших не столько его скромное дупло, сколько разум, его жизнь стала заметно легче. И проще. Его перестали терзать мучительные мысли о Нире, а в последнее время Корин начал понимать, что, несмотря на всю свою любовь к дяде Сорену, эта привязанность была с его стороны абсолютно безответной. Сорен никогда не ценил его так, как ему бы хотелось. И в стае он все время был лишним. По своей наивности Корин даже не догадывался об этом, но Стрига открыл ему глаза. Сорен и его друзья готовы были видеть в нем короля, но никогда не относились к нему, как к другу и равноправному члену стаи. Два письма, полученных Корином от стаи, подтверждали все эти горькие мысли. В первом письме, пришедшем незадолго до Хулиганской ночи, содержались какие-то глупые отговорки насчет необходимости продолжить эксперименты. Во втором письме, полученном несколько минут тому назад, члены стаи сообщали, что больше не чувствуют себя нужными на Великом Древе и… Как там это говорилось?
— Стрига, — глухо попросил Корин. — Будь добр, перечитай мне последнюю часть письма.
— С удовольствием. «Мы больше не считаем свое присутствие сколько-нибудь необходимым для Великого Древа, а поскольку совы из Северных королевств готовы с распростертыми крыльями принять нас в качестве наставников, мы решили нанести им краткий визит».
Корин посмотрел на голубую сову.
— Все случилось именно так, как ты предсказывал… Они пытаются заключить союз с Северными королевствами без одобрения парламента.
— Ведут собственные переговоры, — негромко подтвердил Стрига. — Но какая цель может быть у таких переговоров? Только изменническая, не так ли? — Стрига помолчал и со вздохом добавил: — А ведь измена есть лишь еще одно ли-Цо излишества.
Корин поморгал. Наверное, Стрига снова прав. Еще несколько месяцев назад он, возможно, попытался бы оспорить его вывод. Но сейчас у него почему-то не возникло никаких вопросов. Во всем, что говорил Стрига, была какая-то завораживающая простота. Правда, будет сложно объяснить Пелли, что ее муж задержится еще дольше, чем она думает. Пелли такая милая сова, очень жаль ее расстраивать! Корин растерянно повернулся к Стриге.
— Мне будет тяжело сообщить Пелли о том, что Сорен решил продлить свое путешествие и отправиться в Северные королевства.
— Да, это будет непросто. Но ты же знаешь, совы легко смиряются с такими вещами. У Пелли есть дети, она быстро утешится. Кроме того, давай посмотрим правде в глаза — Сорен всегда был предан стае гораздо больше, чем своей семье. Должно быть, Пелли, как и ты, уже не раз чувствовала себя лишней.
— Ты совершенно прав! — воскликнул Корин. — Но мне бы не хотелось говорить ей об этом… о возможном предательстве. Надеюсь, она ничего не заподозрит.
