Кеплер активно популяризировал, и она была известна любому, кто в то время интересовался астрономией. Вероятно, Свифт, упомянув о спутниках (не мимоходом, а с подробностями), иронизировал над теми учёными, которые строят гипотезы на основе веры в некий абсолютный идеал, проявленный в природе. Тот редкий случай, когда изначально ошибочная теория стимулировала поиски, завершившиеся впечатляющим успехом.
В четвёртом томе – «Путешествие в страну гуигнгнмов» (A Voyage to the Land of the Houyhnhnms) – сатирик отправил Гулливера на остров, где совместно проживают разумные благочестивые лошади-гуигнгнмы и дикие люди-еху (Yahoos). В примитивных обычаях последних мы узнаем пороки, присущие любому человеческому обществу. Сегодня подобным гротескным изображением людей никого не удивишь, но во времена Свифта такой писательский приём был вызывающе смелым и спровоцировал яростную критику, в том числе со стороны церкви. Для нас важно зафиксировать, что Свифт в данном случае не только подарил литературе эффектный образ человека, деградировавшего до животного состояния (многие писатели воспользовались позднее его подарком), но и показал, что не исключена ситуация, когда люди столкнутся с более образованными существами, которым будет очень трудно объяснить суть и смысл наших «дикарских» традиций.
В 1727 году был опубликован роман «Путешествие капитана Самуила Брунта в Каклогалинию, или в Землю петухов, а оттуда на Луну» (A Voyage to Cacklogallinia: With a Description of the Religion, Policy, Customs and Manners, of that Country). Историки литературы так и не смогли установить, кто создал этот текст: одни приписывают его перу Даниеля Дефо, другие полагают, что автором мог быть Джонатан Свифт, поскольку изложенная история напоминает приключения Гулливера. В сатирическом произведении описано островное государство Каклогалиния, жители которой (разумные петухи и курицы) разработали проект достижения Луны с помощью специально обученных птиц. Цель межпланетного полёта – добыча самородного золота, содержащегося в лунных горах. Капитан Брунт, волею несчастного случая оказавшийся в Каклогалинии, принял участие в предприятии, хотя поначалу и относился к нему скептически. Проект хорошо оплачивался акционерным обществом, выпустившим под гарантии будущих сверхприбылей особые сертификаты («подписки»). Полёт вскоре состоялся и завершился вполне благополучно мягкой посадкой на Луну и контактом с селенитами: «Они были различной величины, от тридцати до полутораста футов. Некоторые из них были столь же толсты, сколько и высоки; другие имели надлежащую пропорцию, а иные были как сосны, немногим толще меня, но высотою футов во сто… Они были одеты все разным образом; иные, наподобие полководцев, были в латах; другие, подобно духовным, в широких и долгих кафтанах, а иные наподобие судей. Некоторые были столь хорошо одеты, сколько воображение сделать может; со всем тем, с скоростью их мыслей переменялось и их платье. Тот, который прежде имел на себе старый и изорванный кафтан, вдруг одевался в порфиру и возлагал на себя корону; напротив того, тот, который был прежде щеголем, показывался вдруг в рубище». Селениты оказались добрыми и благочестивыми существами, но более всего они ценили «покой и мир душевный», поэтому отказались налаживать торговлю с Каклогалинией, и межпланетные путешественники вернулись на Землю ни с чём.
Не могли обойти вниманием тему множественности миров и поэты XVIII века. Отголоски дискуссий можно найти, например, в одной из самых значительных поэм Александра Поупа «Опыт о человеке» (Essay on Man, 1733–1734):
«Откуда ведом Бог и человек
Нам на земле, где наш проходит век?
Как, видя человека только здесь,
Мы смеем рассуждать, каков он весь?
Когда себя являет Бог в мирах,
Являет ли нам Бога здешний прах?
Кто видит сквозь невидимый покров
Сложение Вселенной из миров,
Другие солнца, коим счёту нет,
В круговращении других планет,
Других созданий и других эпох,
Тот скажет нам, как сотворил нас Бог».
Столь же красноречив был поэт-сентименталист Томас Грей в стихотворении «Луна обитаемая» (Luna Habitabilis, 1737), выражавший уверенность, что на ближайшем небесном теле есть цветы и облака, рассветы и радуги, животные и люди. Поскольку мы постоянно наблюдаем за Луной, открывая что-то новое, то и селениты, по мнению Грея, должны следить за Землей, составляя карты наших морей и континентов. Когда-нибудь земные колонисты отправятся на Луну, и их корабли, подобно каравеллам Колумба, пристанут к небесным берегам, поразив местных жителей своим величием и мощью.
Но главное слово в обсуждении вопроса обитаемости миров оставалось за астрономами. Среди них был и англичанин Томас Райт, разносторонний человек, зарабатывающий в основном садовым дизайном. Бессмертную славу ему принесло предположение о дискообразной форме Млечного Пути и подобии дальних туманностей нашей Галактике. Соображения по этому поводу он высказал в объёмном труде «Оригинальная теория, или Новая гипотеза о Вселенной» (An Original Theory or New Hypothesis of the Universe, 1750). Текст «Оригинальной теории…» представляет собой девять глав-писем, каждая из которых была снабжена замечательными иллюстрациями.
В предисловии Райт сразу сообщал, что предлагаемая им космологическая модель подразумевает бесконечность Вселенной, которая содержит несчётное количество миров, населённых разумными существами. В первом письме астроном цитировал Джордано Бруно, Христиана Гюйгенса, Исаака Ньютона, Александра Поупа и Уильяма Дерема, чтобы продемонстрировать преемственность идеи множественности обитаемых миров. Во втором письме Райт использовал знакомый нам принцип подобия для обоснования гипотезы существования невидимых планет у других звёзд, подчеркивая, что если мы знаем хотя бы одно место, пригодное для жизни людей, то такие места должны быть и во Вселенной. В третьем письме он рассуждал о природе планет Солнечной системы, доказывая, что они такие же тёмные непрозрачные тела, светящиеся отражённым светом, как и Земля, причём в пользу этого мнения свидетельствуют не только умозрительные теории, но и непосредственные наблюдения астрономов. Хотя мы не можем аналогичными наблюдениями доказать существование других планетных систем, однако наличие огромного количества звёзд-солнц указывает нам на такую возможность, ведь ни Бог, ни Природа ничего не делают напрасно, а идея о том, что все эти солнца были созданы ради «крошечного мирка нашей небольшой пустяковой Земли», выглядит абсурдной. В четвёртом письме Райт, сделав в рассуждениях небольшой шаг назад, подбирал аргументы в пользу утверждения, что звёзды подобны Солнцу, цитировал античных философов и ещё раз подчеркивал мысль, что звёзды кажутся такими мелкими из-за огромных расстояний, отделяющих их от нас. В пятом письме он распространял ту же концепцию на Млечный Путь, а в шестом наконец-то делал оригинальное заявление, что всё это колоссальное скопление звёзд должно двигаться по орбитам вокруг некоего «Божественного Центра» (Divine Center), подчиняясь тем же законам небесной механики, что и планеты, когда движутся вокруг Солнца: если бы не было центробежной силы,
