Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Это невозможно, миледи, — сказал сэр Джон Шелтон.

От внимания Элизабет не ускользнуло, как он переглянулся с Кэт. Что-то явно происходило, и она была полна решимости разобраться. По крайней мере, хоть какое-то развлечение. Толпы резвившихся во дворе Хэтфилда селян не шли ни в какое сравнение с великолепными пирами при дворе, и разочарование девочки не знало границ, когда приглашение так и не пришло. Уже наступил канун Рождества, и она знала, что дальше ждать нет никакого смысла.

— Мой отец болен, да? — внезапно спросила она Кэт.

Гувернантка, на розовые щеки которой падали отблески факелов, в смятении взглянула на девочку.

— Нет, миледи, полагаю, с ним все в порядке, — возразила она. — По крайней мере, мы ничего об этом не слышали.

— Но что-то ведь не так, — настаивала Элизабет, предчувствуя дурное. — Почему я не могу поехать на Рождество во дворец, хотя в прошлом году ездила? Я что, чем-то обидела короля?

— Вовсе нет, — ответила Кэт. — Вы тут ни при чем, дитя мое.

— Значит, дело в чем-то другом, — упрямо заявила Элизабет.

Кэт повернулась к сэру Джону.

— Придется ей сказать, — прошептала она.

— Подождите, — предупредил он. — Нам не давали указаний.

— Нет, — тихо сказала Кэт. — Королю сейчас не до этого.

— Что? — спросила жадно слушавшая Элизабет.

— Идемте со мной, — позвала Кэт.

— Разумно ли это? — покачал головой сэр Джон.

Нахмурившись, Кэт решительно повела Элизабет к открытым дверям. Порой приходилось взять дело в свои руки — ждать указаний из дворца можно было бесконечно долго.

Кэт усадила Элизабет на скамью в безлюдном большом зале. Все были во дворе, увлеченные дурачествами шутов и жаренным на вертеле мясом. В высоких многостворчатых окнах мерцали отблески пламени костра.

Кэт села рядом со своей подопечной.

— Вы правы, Элизабет, — сказала она, — кое-что действительно случилось, и, когда я вам об этом расскажу, вы поймете, почему не можете сейчас поехать во дворец.

Элизабет напряглась, не сомневаясь, что ее отец все-таки болен, ранен или вообще умирает, и приготовилась услышать дурное известие. Но, к ее удивлению, Кэт объявила:

— Все из-за королевы.

— Королевы? Она заболела?

— Нет, дитя мое, она впала в немилость, и даже хуже. Она серьезно согрешила и теперь сидит под домашним арестом в Сионском аббатстве.

— Что она сделала? — Элизабет смутно припомнился похожий разговор, случившийся много месяцев назад.

— Она изменила королю с двумя джентльменами, которых вряд ли можно так назвать, судя по их поведению. Понимаете, о чем я?

— Она… дала им себя поцеловать? — неуверенно спросила Элизабет, вспомнив, как ее отец целовал и ласкал юную жену.

— Не только, — сказала Кэт. — Между мужчиной и девушкой возможно куда большее, чем вы можете себе представить, невинное дитя.

В ее голосе прозвучали тоска и грусть.

— Мужчины, — продолжила Кэт, тщательно подбирая слова, — рождаются с корешком, а женщины — со щелочкой. Ну, там, внизу. — (Элизабет поняла и покраснела.) — Чтобы родился ребенок, корешок должен войти в щелочку, но подобное дозволяется лишь после свадьбы. Но, как говорят, королева поступила так с другими мужчинами, изменив вашему отцу-королю, которому должна быть верна.

— Как она могла? — выдохнула Элизабет, широко раскрыв глаза.

Она с трудом представляла мужчин и женщин, предававшихся столь странному делу после свадьбы, и ей тем более не хотелось участвовать в этом самой. Сама мысль о том, что отец занимается тем же с королевой, приводила ее в шок. Конечно, Элизабет лишь смутно понимала смысл слов Кэт, но они казались ей пугающими и крайне неприличными.

— И она сделала это с двумя джентльменами?

— Боюсь, что да, — ответила Кэт.

— С обоими сразу? — уточнила Элизабет.

— Господь с вами! — воскликнула Кэт. — Такие дела творятся наедине. Всегда!

— И теперь ее за это посадили под домашний арест? — с ужасом спросила Элизабет. — Что это значит?

— Это значит, что она не в тюрьме, но ее не выпускают из покоев, — объяснила Кэт.

— И она там надолго?

— Пока король не решит, что с ней делать, — медленно проговорила Кэт.

— Но ей же не отрубят голову? — дрожа, спросила Элизабет.

— Откровенно говоря, не знаю, — искренне ответила Кэт. — Будем за нее молиться.

Элизабет ненадолго задумалась.

— Мою маму предали смерти за то же самое? — спросила она мгновение спустя.

— Да, именно в этом ее обвиняли, но я в это не верю, и вам тоже не следует. Я убеждена: она ни в чем не была виновата.

— Но мой отец поверил, — возразила Элизабет.

— Против нее сочинили достаточно убедительные доказательства, которым поверили многие. Но она отважно защищалась на суде, и, как я вам уже говорила, ее врагам в итоге пришлось признать, что это был лишь повод от нее избавиться. И я нисколько не сомневаюсь, что ваш отец-король ни при чем. Это дело рук мастера Кромвеля, да упокоит Господь его душу, — именно он намеревался убрать ее и всех ее приближенных, ибо они стояли на его пути.

— Он был злой человек! — выпалила Элизабет.

После развода короля с принцессой Клевской она с радостью узнала, что государственный секретарь, обвиненный в ереси, отправился на плаху.

— Да, но он за это поплатился. Он совершил роковую ошибку, привезя в Англию принцессу Анну, чем навлек на себя гнев врагов.

— Он получил то, что заслуживал, — сурово заявила девочка. — Он убил мою маму.

— Не думайте об этом, — мягко проговорила Кэт. — Все равно ничем не поможет. Молитесь лучше за королеву и за упокой души вашей матери. И за Томаса Кромвеля, ибо в том состоит ваш христианский долг. А пока давайте праздновать Рождество. Жизнь слишком коротка, чтобы хандрить попусту!

— Боюсь, Элизабет, что у меня для вас плохие новости, — внезапно призналась Кэт.

Элизабет сидела в классной комнате за столом, который этим морозным февральским утром придвинули ближе к огню, и выписывала пером в тетради аккуратные буквы прописью. Она уже раньше заметила, что Кэт чем-то слегка подавлена, но думала, что гувернантка занята проверкой ее арифметических примеров.

Элизабет подняла взгляд, вопросительно и с тревогой взирая на Кэт.

— Вчера утром обезглавили королеву, — тихо сообщила та. — Ее обвинили парламентским актом в измене и приговорили к смерти.

Элизабет лишилась дара речи, пытаясь примириться с тем, что той пухленькой симпатичной молодой женщины, которая хихикала, когда король ласкал ее грудь, больше нет и что ее красивую голову жестоко срубили с шеи. Наверняка ей стало больно, пусть и совсем ненадолго, и еще было очень много крови. Девочка представила, как охваченная страхом юная королева неуверенными шагами приближается к плахе, а затем опускается на колени, в ужасе ожидая удара топора. Элизабет содрогнулась, будто только что снова обезглавили ее мать, Анну Болейн.

Почувствовав в горле комок, она порывисто встала и, прикрыв рот рукой, бросилась в уборную, где опорожнила желудок в каменный желоб. Там ее и нашла Кэт, дрожащую и растерянную.

— Тише, милая, — проговорила она, обнимая страдальчески всхлипывавшую подопечную.

Элизабет попыталась оттолкнуть Кэт, не желая, чтобы та видела ее такой, но горе и ужас полностью овладели ею, и, забыв, что она уже большая, восьмилетняя девочка, которой не пристало плакать, она уткнулась в плечо гувернантки и разрыдалась. Ее невыносимая боль передалась Кэт, по чьей щеке тоже скатилась слеза.

Имя Екатерины Говард больше не упоминалось. Ни Кэт, ни Элизабет не желали, чтобы тягостная сцена повторилась снова. Понимая, сколь глубоко повлияло на ее подопечную известие о судьбе покойной королевы, Кэт стремилась отвлечь Элизабет от мрачных мыслей веселыми историями, игрой в прятки и даже в снежки, когда достаточно подморозило. Они жарили маффины [8]на огне, играли в кегли в галерее и пели песни под аккомпанемент лютни или клавесина в исполнении Элизабет.

— Вы очень хорошо играете, — похвалила ее Кэт. — Собственно говоря, вы оказались столь способной ученицей, что я, боюсь, уже мало чему могу вас научить. Наверное, дитя мое, пришло время нанять вам учителя.

— Но мне нравится, как ты меня учишь, — возразила Элизабет.

— И мне нравится вас учить, — подхватила Кэт, — но я исчерпала свой скромный запас знаний. Довожу до вашего сведения, что я написала королю письмо с просьбой разрешить вам посещать уроки вместе с принцем.

— Правда? — обрадовалась Элизабет. Она жаждала новых знаний, к тому же ей очень хотелось побольше проводить времени с братом, которого она видела слишком редко. — Я поеду во дворец?

— Нет, моя юная леди, — улыбнулась Кэт. — Вы поедете в Эшридж или Энфилд, в зависимости от того, где сейчас живет принц. Ему скоро начнут давать первые уроки, и вам обоим будет веселее время от времени учиться вместе.