Из книг мне было известно, что главный герой мог доказать свою избранность и уникальность путем вытаскивания своего магического меча из какого-нибудь труднодоступного и крайне неудобного для вытаскивания места. Король Артур добыл свой ножик, когда он (ножик, не король) вольготно купался в близлежащем озерке, а наш родной русский меч-кладенец защищают то гигантские пауки-мутанты, умеющие разговаривать по-человечески, то Кощей Бессмертный, то Баба-яга, а то и сам Змей Горыныч. И когда герой таки достает столь вожделенный предмет и предъявляет его народу в качестве доказательства своего героизма, народ приходит в восторг и ликует. Странно. На мой взгляд, большего уважения заслуживает не тот, кто достал меч из камня, а тот, кто умудрился его туда запихнуть. В конце концов, для того, чтобы его достать, нужна простая кувалда, а вот нарастить вокруг стали громадный валун – это надо постараться.
Братан Лавр держал в руках пустые ножны. Не являясь обладателем ай-кью в двести единиц, я все равно догадался, что эти ножны предназначаются для Валькирии, и их торжественно вручат мне, если… Сами знаете, если что.
– Вот камень, – сказал пахан. – Типа, тяни.
Меня поразило его безразличие к судьбам мира, но потом я вспомнил, что являюсь далеко не первым соискателем и никто до меня успеха не добился, так что и мои шансы братаны расценивали невысоко.
Из камня торчало около двух сантиметров эфеса. Не то чтобы потянуть, прилично ухватиться не за что. И пока я примерялся, как бы получше взяться за выполнение первой сказочной миссии, вмешался сэр Реджи.
– Стой, – сказал он. – Не торопись.
Я вопросительно посмотрел на него. Остальные тоже.
– Прежде чем он это сделает, я хотел бы прояснить один вопрос, касающийся тактики, – сказал сэр Реджи. – Скажите, ворота вашего монастыря всегда открыты в дневное время?
– Конечно, – сказал братан Лавр. – Законы гостеприимства, типа, и все такое. Любой путник может найти кров и пищу в стенах нашей обители, это реально.
– А нельзя ли их прикрыть на время? – спросил сэр Реджи. – Скажем, пока мы отсюда не уйдем? А потом гостеприимствуйте на здоровье.
– Исключено, – отрезал пахан. – Гнилой это базар. Ворота конкретно открыты днем и заперты ночью. Это по понятиям так.
– И все же, – сказал сэр Реджи, – я настоятельно рекомендую их закрыть.
– Ты, типа, хочешь оскорбить устои нашего братства? – вежливо спросил братан Лавр. – Обидеть нас хочешь? Не за пацанов выставить?
– И в мыслях не было оскорблять чьи-то устои, – сказал сэр Реджи. – Речь идет всего лишь об элементарных соображениях безопасности.
– Никто не потерял нюх настолько, чтобы напасть на нас в наших стенах.
– Могу заключить пари, – сказал сэр Реджи, – что желающие найдутся.
– Империя далеко, – сказал Морган, до сих пор в разговор не вмешивавшийся.
– Империя далеко, – согласился сэр Реджи. – Но Темный Властелин наверняка захочет получить меч, чтобы обезопасить себя. Империя далеко, поэтому его слугам неудобно будет тащить в Цитадель этот булыжник. С другой стороны, без булыжника меч не так уж много весит и его легко замаскировать.
– Они бы не успели накопить достаточное количество войск за столь короткий срок.
– Зачем копить? – спросил сэр Реджи. – Они вполне могут держать здесь некоторое количество своих бойцов в состоянии боевой готовности. Нужен только сигнал. Монастырь открыт для посетителей с их жалобами и просьбами, и получить необходимую информацию не так уж сложно.
– Мы бы знали о таком количестве солдат, обретающихся в наших окрестностях, – сказал братан Лавр. – Наша разведка…
– Разведка! – фыркнул сэр Реджи, чем вызвал еще большее неудовольствие и так уже не слишком довольных братанов. – Не говорите мне о разведке.
– А знаете, – задумчиво сказал Морган, – возможно, он и прав.
– Прав не прав, какая, понт, разница? – спросил пахан. – Ты приходишь к нам в пятый раз, и в пятый раз я слышу этот разговор, но еще ни разу на нас никто не нападал.
– Никто еще не вытаскивал меч, – сказал сэр Реджи. – С тактической точки зрения, лучший момент для нападения последует сразу за тем, как меч будет вытащен. Меня мучают какие-то предчувствия.
– Это потому, что душа твоя неспокойна, – сказал братан Лавр. – Поштудируй понятия, и все пройдет.
– Так я и сделаю, – сказал сэр Реджи. – Но когда вас убьют, не сетуйте в своем реальном раю, что я вас, типа, не предупредил.
Все-таки хорошо, что в руках у братана Лавра были только ножны, иначе сэру Реджи могло бы не поздоровиться.
О предчувствиях. Я верю в здоровую интуицию, к тому же если она подкреплена здравыми логическими выводами и опирается на богатый опыт в той области, относительно которой приходят эти самые предчувствия. Со стороны сэр Реджи выглядел параноиком, но существует древняя мудрость, из которой следует, что, даже если вы параноик, это еще не означает, что у вас нет врагов. А еще я слышал, что параноики живут дольше.
В своем мире я сам – параноик, но здесь и сейчас никакие мрачные предчувствия меня не терзали. Возможно, я еще не до конца поверил в реальность происходящего, считая его сном или наркотическим бредом, возможно, еще просто не проникся жизнью и опасностями этого мира.
Но если что-то беспокоило сэра Реджи, то и мне следовало почаще оглядываться.
Морган потеребил бороду.
– Как бы там ни было, – сказал он, – надо приступать.
Сэр Реджи скрестил руки на груди. Братаны замерли в ожидании. Гармон глядел во все глаза, стараясь не упустить ни единой мелочи.
Я протянул руку и дотронулся до меча.
Почти дотронулся.
– А молитва? – спросил Морган.
– Молитва? – Пахан шумно вздохнул. – А на кой она нам нужна? На моей памяти сюда приходило уже больше десяти человек, кого-то приводил ты, кто-то приходил сам, и каждый раз мы молились, но никакого эффекта это не принесло. К чему слова? Если он – Избранный, хотя по этому поводу я не испытываю даже вялого энтузиазма, он справится и без молитвы, если же нет, она ему тем более не поможет. Пусть пробует, и покончим с этим.
Это было не самое вдохновляющее напутствие из тех, что я слышал, но иногда приходится довольствоваться и малым.
Я протянул руку к мечу, посмотрел на присутствующих – на предмет не хочет ли еще кто из них что-нибудь вспомнить. Никто не захотел.
Тогда я ухватил торчащие два сантиметра эфеса тремя пальцами, и…
То, что произошло дальше, можно объяснить только с помощью магии, потому что теория локального землетрясения в отдельно взятом валуне не выдерживает никакой критики с точки зрения сейсмологии.
Едва я дотронулся до меча, как камень задрожал крупной дрожью, словно вышедший из тепла на лютый мороз не слишком пьяный человек, металл под моими пальцами завибрировал и стал теплым, примерно температуры моего тела, потом была вспышка света, и огромный валун раскололся на две примерно одинаковые части, едва не задавившие монахов и моих спутников. К счастью, все они обладали хорошей реакцией и успели отпрыгнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
