поворачиваю голову в ее сторону. – Долго будешь доставать? Скажи, куда тебя отвезти – в больницу, домой или куда ты там торопилась.
Как-то резковато у меня получается, но девчонка игнорирует мой повышенный тон. Ухмыляется, глядя мне прямо в глаза, а у самой в этих самых глазах черти пляшут. Вот же упрямица! Чувствую, намучаюсь я с ней за сегодняшний вечер.
– Времени сколько? – спокойно спрашивает незнакомка, а я поднимаю одну бровь вверх в немом изумлении. – У меня телефон сдох, не могу посмотреть.
Достаю свой гаджет из бардачка, куда положил его, когда помогал девушке сесть на переднее пассажирское кресло, и включаю экран.
– Почти половина восьмого, – произношу, и тут мой мобильный оживает. На экране номер отца, хоть я про него уже и забыл. – Черт, – тяжело вздыхаю и принимаю вызов. – Да, пап.
– Сынок, ты скоро? У тебя все в порядке?
– Я сегодня не приеду, – произношу, глядя на сидящую рядом девушку. – У меня небольшой форс-мажор нарисовался.
– Помощь нужна? – голос отца становится испуганным. – Скажи, чем помочь, я все сделаю.
– Не надо ничем помогать, – я пытаюсь держать себя в руках, но чувствую, что надолго меня не хватит. – Давай перенесем встречу на понедельник. Сегодня, правда, не могу.
И первым отключаюсь, чтобы не слушать нравоучения или бесконечные вопросы о том, что случилось, и чем он может мне помочь.
– Я могу и сама добраться, – как ни в чем не бывало произносит темноволосая красотка. – А ты езжай на встречу с отцом.
– Помолчи, без тебя тошно, – все-таки не сдерживаюсь и выдаю девчонке довольно резко. – Ты можешь сказать, куда тебе надо ехать? – довольно громко вырывается у меня, а она отвечает на повышенных тонах:
– Не знаю!
Глаза горят, щеки раскраснелись, и видно невооруженным взглядом, что уже отошла и от шока, и от холода. Но ее последняя фраза заставляет меня округлить глаза и уже спокойнее произнести:
– Что значит, не знаешь?
Глава 18
Девушка дышит часто, периодически кривит губы, но молчит. А я смотрю на нее в упор, не совсем понимая, что с ней происходит. Странная она и очень необычная. Слишком загадочная, я бы сказал, при этом красавица – тут врать не буду.
– Отвези меня на вокзал, – наконец-то произносит незнакомка, отворачивается и откидывается на спинку кресла.
– На какой? – на всякий пожарный уточняю, так как в столице этих самых вокзалов тьма тьмущая. Если честно, я и сам толком не знаю, сколько их, в каком конце города они находятся и как быстрее туда добраться, чтобы не стоять по два часа в пробках.
– На любой, – резко выдает темноволосая красавица.
Как же меня достали ее полунамеки и недосказанности! Ведь можно нормально объяснить, куда ей надо и зачем? Так нет же, ехидничает, умничает и издевается надо мной уже минут пятнадцать, если не больше. Спасает ее только мое чувство вины – не сбил бы я ее, и проблем бы сейчас не было.
– Послушай, как там тебя, – начинаю постепенно закипать, но все еще пытаюсь держать себя в руках.
– Ника, – бросает девушка одно единственное слово.
– Это сокращенно от Вероники? – усмехаюсь, пытаясь хоть как-то ее разговорить и разрядить накалившуюся обстановку, но получаю прямо противоположный эффект.
Красотка вспыхивает, поворачивает голову в мою сторону и довольно грубо произносит:
– Никаких Вероник, Анжелик или других экзотических имен! В паспорте написано – Ника Андреевна. Поэтому будьте любезны!
– Ну, извините, – произношу с ехидством в голосе, чувствуя, что еще немного, и я выплесну на сидящую рядом девушку все свое сегодняшнее плохое настроение. – Любезная Ника Андреевна, не уточните ли вы название и адрес вокзала, куда вас доставить? А то мы люди не местные, со столичной жизнью не знакомы, поэтому…
– Да пошел ты! – выдает моя спутница, разворачивается ко мне спиной и открывает дверь.
Делает шаг, затем второй, но, по ходу, забывает о больной ноге – снова падает на лед, так и не успев захлопнуть дверь.
Слышу ее протяжный стон, пару нелицеприятных высказываний и довольно грубых словечек. Да уж, с ней соскучишься. Но как бы она меня в данный момент ни раздражала, в глубине души я понимаю, что немного перегнул палку. Не надо было с ней так – мог бы и сдержаться. Ведь девочка не виновата, что отец еще с утра испортил мне настроение своим звонком. А потом еще тренировка не задалась, так как я только и делал, что проклинал свое дурацкое чувство ответственности.
И вот результат – срываюсь на девушке, которая ни в чем не виновата. И уж тем более не должна выслушивать мои ехидные реплики.
– Твою мать! – бью по рулю и выхожу на улицу.
Ветер со снегом бьют в лицо, но я снова не обращаю на это внимания. Обхожу машину спереди, подхожу к красавице Нике и присаживаюсь рядом с ней на корточки.
– Слушай, как там тебя, – она кривится и держится руками за щиколотку. – Отвали, а? И так день ни к черту, еще и ты достаешь. Я из-за тебя опоздала на электричку, а следующую ждать часа два, если не больше. Да и с больной ногой я три километра по льду не смогу пройти. Я собиралась за городом на даче отсидеться, пока мой родитель усмирит свой гнев, а из-за тебя теперь ночевать негде. Я даже до метро не доковыляю без чьей-либо помощи.
Она выдыхается, смотрит мне в глаза, а после того, как я усмехаюсь, бьет кулаком в плечо. Судя по ее пылающим гневом лицу, Ника приложила максимум усилий, чтобы ударить меня побольнее, но мне почему-то смешно.
– Успокоилась? – наблюдаю, как она снова берется обеими руками за ногу и кривится.
– Отвали! – ворчит и даже не поднимает своих глаз, чтобы встретиться с моими.
А мне уже не хочется на нее злиться. Наоборот, какое-то чувство ответственности просыпается внутри с неведомой силой – ведь мама с детства учила, что надо помогать тем, кто нуждается в этой самой помощи. А сидящая сейчас на земле девушка, как мне
