Невозможно жить дальше вот так. Делать вид, что все нормально. Он умом, конечно, понимал, что его любимый Голос, которому он был готов доверить все, включая свою жизнь, принадлежит Шарки. Той самой Шарки, при виде которой его прямо-таки трясло от ненависти. Или нет — не ненависти. Презрения! Отвращения! Омерзения! Да провались ты пропадом! Только ведь она исчезнет вместе с его любимым дорогим Голосом, который должен принести ему победу, он был уверен в этом.
Он выдохнул сквозь сжатые зубы. Надо как-то преодолевать эту пропасть, он понимал, что это ненормально. От Голоса он отказаться не мог. Значит — надо как-то мириться с Шарки. Как-то пытаться меньше ее… презирать, что ли? Найти в ней что-то симпатичное… Хоть что-то… Должно же быть что-то?! Может, попытаться проводить с ней больше времени? При мысли об этом его прошиб озноб отвращения. Быть с ней? Невыносимо!
Он устало потер глаза, а потом встретился взглядом со своим отражением. Не нравится мне твой взгляд, Падрон. В зеркале отражался привлекательный мужчина в смокинге. Только вот взгляд, мрачный и настороженный, разительно контрастировал с общей непринужденностью и элегантностью. Взгляд человека, у которого явно не все в порядке с головой. Может, так вот и начинается шизофрения?
Ну, что, Кайл, к доктору пойдем или сам справишься? Усмехается своему отражению, улыбка выходит чуть кривоватой. Зато бабочка наконец-то получилась идеальной. Мужчина вздыхает. Ладно, сначала этот чертов бал, а потом он крепко подумает над тем, что делать, пока он не сошел с ума окончательно, разрываясь между Голосом, которому он без малейших раздумий доверял жизнь, и унылой и жалкой Шарки, которую он терпел рядом, превозмогая себя. Как убедить себя, что это аверс и реверс одной монеты?! Как ему собрать себя обратно в одно целое?!
С наслаждением хлопает дверью гостиничного номера. Ему хоть ненамного, но легчает. Надо успокоиться, грядущий бал, учитывая планируемое присутствие Шарки — настоящее испытание для его нервов.
В огромном зале он без труда нашел сэра Макса. Во-первых, тот ростом за шесть футов, возвышается над толпой. А во-вторых… рядом с ним стояла такая куколка, что у Кайла при взгляде на нее по спине мгновенно прокатилась сладкая волна. Хороша!
Когда подошел ближе, понял — он не ошибся. Его любимый цвет и размер! Жаль, что она пришла с сэром Максом. Хотя, может, она его просто сопровождает? Мало ли как еще обернется сегодняшний вечер… Он вполне может иметь очень приятное завершение.
Кайл окинул спутницу Мак-Коски внимательным и, без сомнения, раздевающим взглядом. Надо сразу дать понять красотке, что за ставки в игре. Но какова…
Статная, с гордо развернутыми плечами, грудь не велика, но форма… идеальная для мужской ладони — как он и любит. Все великолепие фигуры почеркнуто обманчиво простым по покрою платьем, оголявшим точеные плечи, в разрезе виднелась безупречно стройная ножка. А цвет… цвет платья — светло-голубой, с легким оттенком бирюзы, идеально гармонировал с цветом глаз.
Лицо было тоже великолепно. Убранные назад светлые волосы позволяли во всей красе оценить все: тонкий породистый носик, пухлые и при этом четко очерченные губы. И глаза — огромные, в обрамлении длинных ресниц.
Однако, чем больше он всматривался в ее лицо, тем отчетливее формировалась в голове мысль: «Я видел ее раньше!». Определенно! Вот только память никак не хотела выдавать дополнительной информации — ни имени, ни подробностей их встречи, ни, хотя бы, того, какова она в постели. Ни-че-го. Кайл подмигнул незнакомке, рассчитывая на ее помощь в восполнении прорех в воспоминаниях. А в ответ: взмах ресниц — и его окатили ледяным презрительным душем взгляда ярких светло-голубых глаз.
Презрение? С чего бы это? Видимо, их прошлая встреча была не совсем безупречна. Ну почему же он не может вспомнить, откуда ее знает? Такую красотку невозможно забыть! Но ощущение узнавания было столь же назойливым, сколь и неуловимым. Он подмигнул ей еще раз, она же в ответ демонстративно отвернулась в сторону.
Кайл помимо воли улыбнулся, пожимая параллельно руку сэру Максу. Даже так? Такие ему нравились больше всего — холодные, гордые, неприступные. И как же приятно было, сломив ледяной панцирь неприступности, обнаружить под ним горячую, плавящуюся в его руках, задыхающуюся, возбужденную и невероятно земную женщину.
Сопротивляйся, девочка моя. Так намного интереснее, уверяю тебя.
— Счастлив знакомству, — негромко сказал ей, глядя прямо в глаза. И медленно руку ее в плен, и губами коснулся. Чуть дольше и интимнее, чем полагается по этикету. Прохладные нежные пальчики в его ладони ощутимо дрогнули. Так, именно так, девочка моя. Никуда ты не денешься. Руку ее отпустил, и еще раз в глаза, контрольно. Для четкой расстановки сил. В ответ получил взгляд, в котором в равных долях плескались изумление и презрение.
Кайл обернулся к Мак-Коски. Увы и ах, но прекрасную богиню сейчас увести никак нельзя, есть еще всякие обязанности и ритуалы, которые надо исполнить. Хотя бы перед спонсорами.
— Макс, а где наше чудовище? Рискнуло показать себя публике? Или трусливо отсиживается в темном углу?
— Кайл! Ты что?
— Что? Да я про Шарки. Ты уломал ее покинуть свою келью? Хотя бы в парандже, чтобы не позориться.
— Падрон!!! — сэр Макс рявкнул так, что на них обернулось не менее двух десятков человек. — Ты в своем уме?!
Мак-Коски никогда не кричал на своего первого пилота, и Кайл опешил. Да что он такого сказал? А потом он, вслед за разъяренным шефом команды перевел взгляд… на прекрасную блондинку рядом.
Он ее все равно не узнал. Если бы не этот взгляд. Полный бешеной ненависти и презрения взгляд, который он так часто в последнее время ловил на себе. Да неужели? Быть не может! Но взгляд, взгляд ее… Потрясенно, на выдохе:
— Шарки?!..
Первой в их ошарашенном трио опомнилась она.
— Простите, — пробормотала сбивчиво, — мне надо уйти… Припудрить… что-то.
И, скользнув между ними и слегка задев Кайла плечом, она торопливо направилась к выходу из зала.
Сэр Макс и Кайл одновременно повернули головы вслед уходящей, почти убегающей Ник. И оба видели, как она торопливо шагает, спотыкаясь на непривычных ей шпильках, путаясь в подоле длинного вечернего платья. И ее прижатые к губам пальцы.
— Я убью тебя, — тихо и бесцветно произносит Мак-Коски.
— Откуда я мог знать… — так же тихо, вполголоса отвечает потрясенный Кайл.
— Падрон, ты, мать твою, слепой?! Или идиот?! Или и то, и другое вместе?! — срывается на крик Мак-Коски.
— Макс, я…
— Ты знаешь, чего мне стоило заставить ее прийти?! Уговором и шантажом! Чуть ли не силой! Ты прекрасно понимаешь, как это важно! И вот теперь — все усилия… псу под хвост!
