— Макс, я…
— Ты знаешь, чего мне стоило заставить ее прийти?! Уговором и шантажом! Чуть ли не силой! Ты прекрасно понимаешь, как это важно! И вот теперь — все усилия… псу под хвост!
— Ты бы хоть предупредил… что она будет… такая…
— А я откуда знал?! Я сам обалдел, когда увидел.
— Ну вот, а чего ты хочешь от меня…
— Так!!! — снова срывается Мак-коски. — Ты с больной головы на здоровую не перекладывай! Значит так, Кайл. Иди за ней. И не позднее чем через полчаса приведи мне ее сюда! Спокойную, не зареванную, способную улыбаться и фотографироваться со спонсорами! Ты понял меня?!
— Понял.
— А если нет… Я тебя уволю к чертовой матери!!!
Не то чтобы он поверил… Но прозвучало это угрожающе. Да Кайл и сам понимал — он совершил серьезнейшую ошибку.
Он выходил из зала с ощущением, что навлек на свою голову крупные проблемы. Которые ему кровь из носу надо как-то разрешить. Но для начала — найти… ее.
Глава 12. По прежнему — Монако. Все еще — благотворительный бал, посвященный 150-летию автоспорта
«Это скопище машинНа тебя таит обиду.Светло-серый лимузин!Не теряй ее из виду!Впереди — гляди — разъезд!Больше риска, больше веры!Опоздаешь! Так и есть!..Ты промедлил, светло-серый!»
В.С. Высоцкий. «Песня о двух красивых автомобилях»
Яркие южные звезды двоились и расплывались в глазах. Ник стояла, запрокинув голову, и смотрела в ночное небо.
Мысль сделать именно так возникла в голове неожиданно — не иначе, какие-то обрывочные воспоминания из пансионской юности. Если очень хочется плакать — нужно поднять голову вверх, чтобы не испортить макияж. На душе было так погано, что подпорченный макияж должен был бы волновать ее менее всего. Но Ник привыкла уважать чужой труд. А, увидев себя сегодня в зеркале после тех титанических усилий, которые приложили Корделия и ее девочки, Ник не могла относиться к себе как… к себе. Она попросту не узнала свое отражение. И теперь относилась к себе, такой нереально, невозможно, неузнаваемо красивой, как к произведению искусства. Которое ей отчего-то хотелось сохранить, несмотря ни на что. Несмотря на то, что тот, кому в самой-самой глубине души ей очень хотелось понравиться в таком виде, разбил вдребезги ее хрупкую мечту. Сначала вознес на небо этим полным восхищения взглядом и нежным поцелуем руки, от которого она вздрогнула всем телом. А потом, с размаху, наотмашь… Он ее просто не узнал! Он улыбался и целовал руку другой! А когда понял, кто перед ним… Поздравляю тебя, Николь! Ты наконец-то увидела на лице великого и бесстрашного Падрона выражение настоящего ужаса.
Ник еще сильнее, до боли в шее запрокинула голову, как будто это могло удержать готовые пролиться слезы. Жалко ведь портить такую красоту, вон девушки сколько времени старались. А она сейчас постоит, продышится и пойдет потихоньку домой. И больше никогда не увидит Кайла Падрона. Все, к черту неустойки и что там еще предусмотрено по контракту! Нет таких денег, ради которых стоит терпеть такое!
Доигрался. Допрыгался. Довыпендривался.
Этими и другими, еще более резкими словами потчевал себя Кайл, шагая по коридорам шикарной резиденции правящей семьи Гримальди. Растерянность и подступающая паника — вот те чувства, которые полностью владели им. Как он мог, черт побери, не узнать… ее?! И где ее искать? И, самое главное, что делать, когда найдет?
Его глаза выхватили на фоне стены фигуру весьма внушительную, но пытающуюся казаться как можно неприметней. Сотрудник охраны. То, что надо!
— Простите?
Фигура изобразила всем своим видом сдержанное внимание.
— Вы не видели тут девушку? Ээээ… голубое платье, светлые волосы. Красивая и… возможно… немного расстроенная.
— Насколько расстроенная? — деловито поинтересовался охранник.
Кайл поморщился.
— Очень.
— Я не видел, — качнул головой здоровяк, — сейчас уточню.
Отошел на пару шагов, вполголоса переговариваясь по рации со своими коллегами, разбросанными по всему зданию. Затем вернулся к Кайлу.
— По коридору прямо, потом налево. И еще раз налево. Там ее видели недавно.
Кайл кивнул и двинулся в указанном направлении.
Паника нарастала. Что, Кайл, хотел собрать себя в единое целое? Преодолеть пропасть между Голосом и Шарки? Поздравляю! Теперь их трое! Прекрасная незнакомка… а у него, несмотря ни на что, сердце предательски дрогнуло, когда вспомнил, как отреагировал на нее… бесившая его Шарки… и его любимый Голос… и все это — один и тот же человек! Его проблемы множились просто с ужасающей скоростью.
Он едва не проскочил. Как заметил, непонятно. Натренированным за годы езды на предельных скоростях боковым зрением, не иначе. Небольшой балкончик, а на нем — одинокий силуэт в светлом платье на фоне темного неба.
Кайл подошел к балконной двери. Со стороны балкона такие двери обычно не запираются. Значит, надо просто потянуть на себя ручку и выйти… туда, к ней. И…
Он глубоко вздыхает, пытаясь собрать скачущие мысли. Так, во-первых, успокоиться. Во-вторых, настроиться на то, что сейчас он будет разговаривать не с Шарки, не с Голосом из штурманского кресла, и не со сногсшибательной красавицей, увиденной им в зале. Он будет говорить с человеком, в котором есть это все! С Николь Хант. Впрочем, проще всего ему было найти общий язык именно с красавицей-блондинкой. Уж с такими-то он умел разговаривать! Хотя нет, одернул он себя, как раз с ними он обычно не совсем… разговаривал. Ладно, обойдется как-нибудь, сколько еще можно тут торчать перед дверью, как идиот.
Не давая себя времени на то, чтобы опомниться и струсить, он поворачивает ручку и шагает внутрь. Она вздрогнула. Но не обернулась, продолжая стоять, запрокинув голову, обнимая себя руками. Что ж, звезды сегодня действительно красивы…
— Николь…
Она вздрогнула еще раз, ощутимее. И, хрипло, через силу:
— Шарки!
Кайл чуть не застонал. Как же он усложнил себе задачу!
— Ник, послушай…
— Шарки! — шипит она. — Меня зовут Шарки!
— Я больше никогда не назову тебя так…
— А я больше никогда не собираюсь разговаривать с тобой! Вообще! Ты понял?
Что сказать? Довыпендривался…
— Ник, послушай… — повторяет он.
— Я — Шарки! — упрямо в ответ. И почти кричит уже.
— Да послушай же! — не выдерживает он и тоже почти кричит в ответ. Выдыхает шумно. Надо успокоиться. — Ник, я прошу, выслушай меня…
Молчит. И на том спасибо. Он стоит у нее за спиной и, наперекор всему, любуется красивой тонкой шеей. Слепой он был, что ли?..
