Каждая из этих личностей обладает списком своих способов думать, чувствовать и действовать. Мы знаем, что большая часть этих различных чувств, мыслей и действий воспроизводится нами ежедневно. Мы стараемся оставаться собой и контролировать все эти эмоции. Но в глубине души мы понимаем, что не можем. Только со временем приходит признание того, что в нас живут много различных личностей, и что эти личности могут конфликтовать друг с другом. Более ста лет назад один из отцов-основателей современной психологии Уильям Джеймс (William James) писал:
Я часто сталкивался с необходимостью принять одну из моих эмпирических личностей и отказаться от остальных. Если бы я мог быть одновременно красивым и богатым, хорошо одетым, великим атлетом, зарабатывающим миллион в год, а также философом, филантропом, государственным деятелем, бойцом, исследователем Африки, композитором и святым — не то, что я таким не был бы. Это просто невозможно. Положение миллионера идет вразрез со святостью. Бонвиван и филантроп не могут существовать вместе. Философ и роковой мужчина не уживутся в естестве одного человека. Такие различные типы характеров возможно могли бы воплотиться в одном человеке в начале его жизни. Но фактический выбор одного из них означает подавление остальных. Поэтому для формирования истинной, сильной и глубокой личности и избавления от страданий необходимо из всего многообразия остановиться на чем-то одном. Тогда дальнейшая судьба этой личности станет реальностью, а все другие останутся призрачными. Ее неудачи станут реальными неудачами, а победы — реальными победами, несущими с собой стыд или радость [13].
Как объяснил Джеймс, мотив быть определенным типом личности выключает черты или качества, характерные для другого мотива. Например, когда вы противостоите врагам, ваш мотив о них заботиться и ваше переживание по поводу страданий, которые вы им причиняете, будут выключены. Вы даже можете испытывать удовольствие от вида их страданий. Возможно это будет одним из ваших любимых зрелищ. Важным моментом здесь является то, что какие-то элементы нашего разума нам недоступны, потому что другие элементы их попросту выключили. Мы сосредоточены на раздражении или угрозах, связанных с другими людьми. Мы озабочены желаниями быть услышанными или доминировать над ними. Поэтому мы даже не можем подумать о тех страданиях, которые мы причиняем другим людям.
Наше чувство самоидентичности или, другими словами, наше желание быть “бонвиваном или философом” определяют образ действий, которые мы предпринимаем. Тем способом, которым мы определяем множество деталей, влияющих на нас, ценности, которые мы приобретаем на своем пути, образы, которые нас вдохновляют и которые мы защищаем, является наша самоидентичность [14]. Мы управляем нашими мыслями через нашу личность. Иначе было бы трудно знать, что думать, делать или чем дорожить в определенной ситуации.
Но проявления личности часто зависят от определенных условий. Например, как мы упоминали в предыдущей главе, если бы жестокая банда наркоторговцев похитила нас, когда мы были детьми, это сформировало бы нашу личность. Это явилось бы основой, референтной точкой в той культуре. Мы возможно защищали бы нашу личность бандита с истинной страстью и верой [15]. Если мы не выйдем за пределы этой культуры и не начнем думать и оценивать, насколько жестокая личность бандита определяет нас, у нас нет возможностей измениться.
Соответственно, в обладании чувством личности или самоидентичности есть много сложных моментов. В своей книге Проклятие собственного “я” (The Curse of the Self) американский социальный психолог Марк Лири (Mark Leary) описывает эволюцию само-осознания как своего рода проклятие. Он показывает, насколько чувство личности может быть противоречивым, поскольку мы излишне отождествляем себя с его ценностями. Затем мы ощущаем себя обязанными защищать наше чувство личности и его ценности. Это делает нас слишком агрессивными, если чувствуем угрозу. Или, чувствуя, что потеряли чувство самоидентичности, мы впадаем в депрессию. Мы можем отождествлять себя с изящным и привлекательным человеком. Если это основная ценность, определяющая кто мы, то прибавка в весе угрожает нашей самоидентичности и может повергнуть нас в пучину стыда, отвращения к себе и депрессии.
Следующий пример демонстрирует идентификацию нашей личности с “крутым парнем”. Когда вечером в баре кто-то начинает нас задирать, это угрожает нашей самоидентичности. Поскольку мы не захотим терять лицо или показаться слабым (особенно, если мы молоды), мы почувствуем желание ответить. Наша самоидентичность также может быть связана с нашей принадлежностью к определенной социальной группе. Например, религии, стране или даже футбольной команде. Эта связь или, иными словами, наш “сплав” с группой может быть настолько сильным, что мы почувствуем себя задетым лично, когда кто-то будет оскорблять или угрожать нашей группе. Иногда настолько, что нам захочется его убить. Это особенно распространено в определенных религиозных группах. Интересно, что каких-либо материальных потерь или выгод это не приносит. И касается только принадлежности к тем, кем мы считаем себя. В буддизме самоидентичность считается иллюзией. И причиной великого страдания является привязанность к самоидентичности, которая воспринимается как реальность.
Чувство стыда и личность Чувство стыда люди не выбирают, но от него они никак не могут избавиться (см. главы 5 и 6). Когда Далай-лама в первый раз приехал на Запад, он был поражен колоссальному уровню само-критицизма, стыда и ненависти к себе, от которого страдало множество людей. Чувство стыда буквально одолевало многих людей с проблемами психического здоровья и даже приводило к самоубийству [17]. Это чувство могло быть вызвано критическим отношением или осуждением со стороны других людей в прошлом. Те, кто подвергся физическому или сексуальному насилию, испытывал в детстве эмоционально небрежное отношение или буллинг (психологический террор), ощущал пронзительное одиночество. Эти люди испытывают сильное чувство стыда и считают себя недостойными любви. Они верят в то, что другие думают о них плохо. В то, что, если бы другие люди познакомились с ним поближе, они бы их отвергли как плохих, неадекватных и неполноценных. Они постоянно закрыты для общения. Из-за своего страха быть отвергнутыми они не могут раскрыться и вступить с другими людьми в контакт.
Когда мы чувствуем стыд, мы боимся, что люди нас не поймут и будут с нами грубы. Еще мы начинаем критиковать и набрасываться на себя. Затем наше Я начинает формироваться вокруг личности, испытывающей чувство стыда по отношению к себе [18]. В этот момент нам в нашей внутренней борьбе необходимо сострадание и поддержка других. Но мы встречаем прямо противоположное. Мы испытываем к себе негативные чувства, наполненные разочарованием, враждебностью и осуждением. В главе 5 мы разберем, что стыд является одним из самых сильных препятствий на пути развития осознанности
