Всё это происходит стихийно, за спинами участников производственных процессов, что вызывает нарастание негативных явлений, диссонанс и хаос в самой жизнедеятельности общества, снижение эффективности общественного производства, ведёт к ещё большему нарастанию социальной напряжённости и усилению критичности положения общества, способствует спонтанному становлению состояния неустойчивости и бифуркации.
Таким образом, изложенное достаточно убедительно доказывает несомненную трансформацию, развитие, доминирующих частных отношений собственности и соответствующих базовых объектов-предметов как категорий в ходе исторического восходящего развития общества. При этом сами переходы частных отношений собственности от одной типологии к другой строго квантуется в соответствие с историческими эпохами.
В целом же все рассмотренные явления ещё раз напоминают о силе и мощи института частных отношений собственности и необходимости тщательного учёта его влияния на различные стороны развития общественных отношений в социуме.
2.6.3. Историческое развитие группо-иерархических отношений собственности
«Общество знания» как образ «вечной мечты» человечества XXI века
Все исторические времена развития человечества неизменно сопровождались идей построения справедливого общества. Идея справедливого общества в процессе этого движения наполняется конкретным содержанием, характерным для данного момента данной исторической эпохи. Наиболее полно она нашла своё выражение, говоря языком социальных движений последних столетий, в образах социализма и коммунизма. Однако в теоретическом плане само понимание социализма и коммунистического будущего, даже в среде их сторонников, весьма расплывчато и противоречиво.
Так в комментарии «Экономической и философской газеты» №22/2013 к материалу «Возрождение социализма в России и его обновление…» говориться: «…знание сущности социализма как очередного этапа общественного развития потребует кардинального переосмысления всех законов общественного развития».
С этим положением невозможно не согласиться, но возникает вопрос:
– в чём суть субстанции социализма, и какова всё-таки его сущность?
– почему при обсуждении этого вопроса порою вспоминают различные социализмы, в том числе «феодальный», и даже – «первобытный коммунизм»?
– почему история развития человеческого общества наполнена, с древних времён, мечтами и различными движениями в поисках социальной справедливости, что на современном языке истории иначе и не назвать как движением к социализму (коммунизму)?
Попытаемся ответить на эти вопросы, опираясь на важнейший материалистический аспект производственных отношений, – на отношения собственности.
Первый тезис.
Начнём с весьма характерной статьи М. Заломова в ЭФГ №28—31 (3-Э) /2009 «Социализм: феодальный, буржуазный, рабочий…». Анализируя социальный идеал немецкого проповедника времён Реформации, духовного лидер социального движения, проповедовавшего всеобщее равенство на основе евангельских идеалов и террор против традиционной церкви и дворянства, крупнейшего теоретика того времени Томаса Мюнцера (около 1490 – 27 мая 1525), он пишет: «Этому величайшему сыну немецкого средневековья принадлежит выдвижение лозунга «Всё общее!». Мюнцер стал первым теоретиком и практиком коммунизма как движения, которое себя уже осознало. … Мюнцер обосновал необходимость развивать сущность каждого человека, расставлять людей в общественной жизни по мере их способностей, предоставлять каждому возможность руководить посильной частью общей собственности. В этом Мюнцер увидел возможность повысить эффективность общего хозяйства относительно частного».
Начало установления «общности имуществ» Мюнцер связывал с устранением феодалов и переходом всех материальных благ в руки трудящихся путём уравнительного раздела земли и других богатств между всеми тружениками.
Социально-политическую программу Мюнцера Энгельс характеризовал как близкую к коммунизму, как «гениальное предвосхищение» будущего, как программу «… немедленного установления царства божьего на земле…». Под этим Мюнцер, по словам Энгельса, «… понимал не что иное, как общественный строй, в котором больше не будет существовать ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной, противостоящей членам общества и чуждой им государственной власти» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 7, с. 371).
Второй тезис.
Википедия, свободная энциклопедия, пишет: «Первобытный коммунизм (нем. Urkommunismus) он же первобытно-общинный строй – марксистский термин, означающий самую первую в истории общественно-экономическую формацию, когда все члены общества находились в одинаковом отношении к средствам производства, и способ получения доли общественного продукта был единым для всех.
Согласно Энгельсу, наиболее древние человеческие сообщества охотников-собирателей, существовавшие до возникновения классов, можно назвать «примитивным коммунизмом». Примитивный, или первобытный, коммунизм характерен для всех народов, находящихся на ранних ступенях развития (т. н. первобытнообщинный строй, по археологической периодизации совпадающий в основном с каменным веком). Для примитивного коммунизма характерно одинаковое отношение всех членов общества к средствам производства, и соответственно единый для всех способ получения доли общественного продукта».
Третий тезис. О феодальном социализме.
БСЭ и «Философская энциклопедия» определяют феодальный социализм как «… разновидность до-научного социализма, представители которого, критикуя капитализм, видели выход из его противоречий в возвращении к феодальным патриархальным отношениям.
<…>
Формирование феодального социализма произошло после Революции 1830 во Франции и парламентской реформы 1832 в Англии, когда возникла почва для иллюзии об общности интересов классов, противостоящих буржуазии справа и слева, своеобразном антикапиталистического фронте феодалов и трудящихся».
Вот и сегодня, в наше время, некоторые видят в советском реальном социализме «высшую стадию феодализма» (www.democracy.ru, Фирсов А. «Социализм, как высшая стадия феодализма», 17.10.2012).
Однако такие исторические иллюзии «строятся» не только на противостоянии, не только на внешней, порою даже – бытовой, схожести некоторых явлений, но и на ряде положительных сущностно-материальных мотивациях этих движений к справедливости.
А сущностно-материальная мотивация в этих тезисах одна – обобществление. Об этом хорошо сказано в статье БСЭ о Томасе Мюнцере: «Религиозно-философское учение Мюнцера… представляло собой разновидность пантеизма и приближалось к атеизму. По существу, пантеизм Мюнцера – социальное учение: все „творения“ являются, по Мюнцеру, частями мирового целого и только в нём могут существовать, из чего следует, что индивиды не могут иметь особых интересов, отличных от интересов общества в целом. Реформация, по Мюнцеру, – преобразование мира на началах торжества общих интересов…».
То есть идея обобществления, и торжества общих интересов, существовала в обществе на всех этапах его исторически восходящего развития. Однако в зависимости от конкретно-исторической обстановки и, даже, личностного фактора, облекалась в разнообразные формы и, если так можно сказать, на различную «глубину и широту» обобществления. Очевидно, что в целом степень и глубина обобществления, сами формы обобществления, тесно связаны с уровнем (сложности) конкретно-исторического этапа развития данного общества.
Заключение Мюнцера о том, что «что индивиды не могут иметь особых интересов, отличных от интересов общества в целом», созвучно и с последующим марксовым утверждением. «…Сущность человека, – писал К. Маркс, – не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 265). То есть, образно говоря, человек – это воплощение общественных интересов в индивидной форме, форме индивидуума, индивида.
Идея обобществления, согласно фундаментальной социологической метатеории общества А. С. Шушарина «Полилогия современного мира…», находит своё непосредственное выражение в её теоретических основаниях, а в исторической конкретике связана с доминирующей типологией базового объекта-предмета. То есть конкретное наполнение этой идеи, как в жизни, так и в самой парадигме теории, что в данном контексте особенно важно, жёстко зависит от уровня и степени развития материального производства, от самого воспроизводственного уровня действительной жизни и, разумеется, во много определяется положением доминирующих социальных групп населения общества.
