Сам хозяин дома уже не казался Саше таким страшным, когда она поняла, что никто прямо здесь убивать ее не собирается. Он был вовсе не высокого роста и даже не плотный, а просто полный. Плюс ко всему он носил довольно забавные круглые очки, отчего-то напоминая Пьера Безухова, и походил на воздушный шарик. Он без конца суетился, ни на секунду не замолкал и избегал смотреть Саше в глаза, бросая на нее лишь короткие взгляды, отчего выглядел крайне неуверенно, как будто не привык принимать в своем доме гостей, тем более женского пола.
Саша совершенно не помнила его на вчерашнем пикнике, хотя обладала прекрасной зрительной памятью и старалась пообщаться с как можно большим количеством соседей. Видимо, он сидел где-то в углу и изо всех сил старался не отсвечивать.
— Если бы я лично не принимал роды у собаки, которая произвела на свет это чудо, я был бы уверен, что его родил какой-нибудь лабрадор, — выговаривал Андрей, одновременно заваривая Саше чай и бросая укоризненные взгляды на лежащего рядом с ней Уильяма.
Саша с опаской скосила глаза на «чудо». На добродушного лабрадора он совсем не походил, всем своим видом показывая, что относится именно к породе немецких догов, как и полагалось. Правда, стоило Уильяму почувствовать на себе взгляд гостьи, как он тут же повернул к ней голову и почти по-человечески улыбнулся.
— Немецким догам полагается с опаской относиться к незнакомым людям, вот, как Фокс, — Андрей кивнул в сторону собаки на диване, — но для Уильяма все вокруг друзья.
Саша молча кивала в такт причитаниям Андрея и даже рискнула протянуть руку и погладить Уильяма по голове. Тот как будто только этого и ждал: мгновенно подполз к ней ближе и положил голову на колени.
— Ну, что я вам говорю, — всплеснул руками Андрей, поставив на стол две чашки с чаем и обещанную бутылку коньяка, а сам сел напротив, снова бросив на нее неуверенный взгляд. — Могу я спросить, что привело вас ко мне?
Саша, конечно, не рискнула в двенадцать дня добавлять себе коньяк в чай, поэтому просто взяла в руки чашку.
— Я хочу подарить брату и его жене щенка, — выдала она заранее приготовленную ложь, уже почти не удивляясь, что снова умеет это делать.
Конечно, принципиально честной она была не с самого детства. Все дети, а тем более подростки, лгут, и она тоже не стала исключением. Что получила за контрольную по математике, почему не ночевала дома, целовалась ли с тем странным длинноволосым мальчиком — обо всех этих вещах родителям правду не говорят. Год назад она поняла, что мужу тоже о многом не говорят, если не собираются его обижать или разводиться с ним. По крайней мере, из-за другого мужчины. Хотя в последнее время все чаще Саша думала о том, что не имеет права портить ему жизнь своим бесполезным присутствием в ней.
— Но я совершенно не разбираюсь в собаках, — продолжила она, решив, что сейчас не время и не место думать об этом, — поэтому надеюсь на вашу помощь. Вы ведь их разводите?
Андрей кивнул и смущенно улыбнулся.
— Немецкие доги — моя страсть с детства. Мы жили в маленькой квартире, поэтому родители не разрешали мне их заводить. Доги — огромные собаки, им нужно пространство. Но они невероятные. Умные, сильные и в то же время совершенно неагрессивные, если их правильно воспитывать. Вы знали, что даже Отто фон Бисмарк очень их любил?
— Понятия не имела, — честно призналась Саша, отхлебывая оказавшийся невероятно вкусным чай и внимательно разглядывая хозяина. Тот так и не рисковал смотреть на нее, поэтому она могла делать это, не стесняясь. И все больше ей казалось, что он никак не мог быть тем самым мужиком с серпом, если только все его смущение не талантливая актерская игра.
— У вашего брата когда-нибудь была собака? — Андрей посмотрел на нее, но, встретившись с ней взглядом, тут же снова опустил глаза, начав довольно нервно комкать салфетку. Саше казалось это забавным и странным, ведь на вид ему было около сорока, и он наверняка должен был иметь какой-то опыт общения с противоположным полом. Тем более она пришла к нему по делу и не пыталась флиртовать.
— Понятия не имею, — повторила она, и только когда Андрей удивленно посмотрел на нее, поняла, что совсем выпала из роли, увлекшись размышлениями на его счет. — Мы много лет жили в разных странах и не так часто ездили друг к другу в гости, — торопливо пояснила она, — но мне кажется, что у него не было собаки.
— Вы совсем не похожи с ним, — неожиданно улыбнулся Андрей.
— Правда? — Саша склонила голову набок, неожиданно понимая, что ей нравится смущать его. — А одна из ваших соседок вчера сказала, что мы как близнецы.
— Нет, ну что вы! Вы совсем разные. Вы… — Андрей опять рискнул мельком взглянуть на нее. — У вас разные оттенки глаз, волос, разные черты лица. Вы сказали, что жили в разных странах. Ваш брат же в Чехии, да?
— Как вы узнали? — Саша даже забыла про свой чай. То есть акцент Войтеха все еще был заметен, особенно посторонним людям, но так сразу угадать и страну?
— Он растягивает гласные, как чехи. И характерное произношение некоторых звуков. И еще несколько мелочей, которые, наверное, не так сильно бросаются в глаза другим людям, но я слышу. Я бы даже ставил на Среднечешский край.
— Он сразу после школы уехал учиться в Прагу, да так там и остался, вы правы. Пятнадцать лет в другой стране с другим языком вырабатывают акцент в речи.
— Что же заставило его вернуться?
— Лиля, что же еще, — Саша пожала плечами. — Разве мужчину может заставить вернуться на родину что-то, кроме любимой женщины? — не удержалась она от сарказма, вспомнив Кристину, из-за которой Войтех год назад действительно собирался вернуться на родину, только в Прагу. — Но у вас все же удивительный слух.
— Музыкальный, — Андрей отчего-то покраснел. — Я играл на скрипке. Много гастролировал по разным странам, мне нравилось обращать внимание на речь, вот и запомнил эти характерные чешские звуки.
— Так вы скрипач?
— Был. Андрей Шагин, не слышали? Я приезжал к вам в Петербург в начале двухтысячных. Впрочем, едва ли вы помните, вы тогда были слишком молоды, чтобы ходить на такие концерты.
Саша только удивленно подняла бровь, уже даже не спрашивая, как он понял, что она из Санкт-Петербурга. Наверняка все тот же музыкальный слух.
— Четыре года назад попал в аварию и вот, — он протянул Саше левую руку, и только сейчас она заметила широкие расплющенные пальцы, как минимум два из которых не разгибались до конца. — Больше играть не могу. Зато это позволило мне заняться второй своей страстью — собаками.
— Простите, что спросила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
