в походных условиях. У настоящего алхимика спирт и так просто по факту должен быть при себе постоянно. Что, вы хотите быть не магом, а настоящим алхимиком? Поверьте, не вы первый, не вы последний. Кстати, смертность среди алхимиков почти такая, как и среди боевых магов. Кто сказал — спиваются?! Гибнут вследствие неудачных экспериментов. Ну и спиваются. Да, не без этого, конечно. А что вы хотите? Работа в тяжёлых условиях, постоянно спирт под рукой… Ну ладно, достаточно о грустном. Сегодня мы рассмотрим основные используемые в алхимии компоненты. Да, вы правы, спирт — один из важнейших, и именно поэтому вам его никто не даст, самим для опытов вечно не хватает. Кто сказал, меньше пить надо?! Он, если что, очень быстро испаряется. Сколько раз замечал, литр за час испариться умудряется. Что значит с хорошей закуской за полчаса испарится? Вы это на что намекаете? Так, всё, я сказал, хватит о выпивке, тьфу, об алхимическом растворителе, именуемом спиртом, точнее. Итак, закусывайте, тьфу, ещё раз запутали, я хотел сказать — записывайте….
***
— Смотрите, народ, это же тёмная! Будь я проклят, у нас в универе тёмный выродок, да ещё и баба! Держи её, мужики, счас объясним этой суке, таким как она, здесь не место!
Вот так и знал, рано или поздно попадётся компания тех, кто решит — тёмная оскорбляет их фактом своего существования настолько, что мимо пройти будет невозможно. Пятеро. Похоже, четвёртый или пятый курс. Нас они в расчёт не берут, ну конечно, кто в здравом уме заступится за недавнего врага рода человеческого. И зря не берут. На дорожке к общежитию больше никого нет, только наша группа будущих боевых магов, возвращающаяся с лекций, и эти придурки. Место они выбрали удобное, не поспоришь, вокруг кусты и деревья, со стороны происходящего не видно, а появись необходимость, и спрятаться есть где. Вот ведь мрази.
Таург, Грон, Тран и Свон сразу сделали вид, что они тут так, мимо проходили, и их происходящее никаким боком не касается. Но всё равно нас семеро против пятерых. Магию использовать нельзя, за это из университета вышвырнут сразу, не смотря на успеваемость, силу таланта и другие заслуги. Оружие носить здесь тоже запрещено. А в вопросе просто, без выпендрёжа дать в глаз, мы, скорее всего, даже вдвоём с Олафом справимся.
— Пшли вон, молокососы, чтоб духу вашего тут не было, у нас не к вам дело, а к этой…
— А в рожу?
— Чего?
Всегда бей первым, если драка неизбежна. Золотое правило уличных разборок. Мой удар лишил самого говорливого части зубов и отшвырнул его на заходившего сбоку Олафа. Тот, не разбираясь, в каком состоянии пребывает упавшая на него тушка, выбил то, что оставалось во рту у неудачника после моего удара. Хм, красиво сработали, надо повторить. Уклонившись от широкого замаха достойного пьяного молотобойца, я всадил кулак в живот и, воспользовавшись тем, что оппонент согнулся, пытаясь рассмотреть, не пробил ли я там ему дыру насквозь, ударил коленом в нос. Судя по звуку, нос теперь будет проще пришить новый, чем чинить старый. А вот следующий противник в драках, похоже, был не новичком и встретил меня неплохим хуком справа. В ухе зазвенела целая стая бешеных комаров, но это не помешало мне от всей души засветить ему в глаз. И, не давая опомнится, сразу снизу крюком в челюсть. Я таким ударом белых медведей когда-то вырубал, так что шансов у столичного мага не было ни малейших. Мне тут не того, что меня побьют, опасаться нужно, а того, что насмерть кого зашибу. Вот интересно, а рукопашному бою здесь учат на каком-либо курсе? Судя по подготовке этих жертв науки — нет. Как там с остальными? Олаф, садист самоучка, держит одной рукой за волосы своего, не давая ему упасть, а второй методично, со вкусом избивает слабо шевелящуюся тушку. Пятого деловито пинают Лемал и Эйзаф. Эйсиан, Лиара и Ариам наблюдают за происходящим с детской обидой в глазах. Ну да, им жертв не досталось, вот и грустят, похоже.
— Знаете, в следующий раз вы как настоящие рыцари, дайте дамам первым ударить! — Эйсиан от возмущения укусила себя за кончики волос. — Олаф, не бросай, пожалуйста, своего, дай и мне хоть разок стоячему треснуть, а то лежачих пинать совсем не интересно.
Покачивая бёдрами, она подошла к удерживаемому за волосы ненавистнику тёмных и ударила его кулаком в лоб. В руке у Олафа остался клок волос, а сама тушка улетела в кусты. Неплохо… Она, похоже, тоже на медведях тренировалась, на пещерных каких-нибудь.
— Всё, валим отсюда, а то за драку потом проблем огребём по самое не могу.
***
— Ваше Императорское Величество, к вам глава Святой Матери, Заступницы нашей, Защитницы обделённых и Щита против тьмы, …
— Давай короче, Клавдий!
— Глава Церкви Карающего Света, Его Святейшество Лин Берний!
— Пусть войдёт.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Портрет над громадным камином изображал высокого широкоплечего мужчину в парадных доспехах работы гномов, с двуручным мечом в руках и с короной в форме свившегося в кольцо дракона на голове. Художник сумел перенести на холст всю мощь и энергию того, кто не так давно в два раза увеличил размеры Империи. Сталью, магией и хитростью приведя в подчинение непокорных соседей, склонив перед мощью своей страны гордый ночной народ и дикие племена горцев, обитавшие на востоке, за землями тёмных. Этот человек заставил служить своей цели дворянские семьи, склонные обычно тянуть одеяло на себя в поисках личной выгоды. Хитростью стравливая самых влиятельных и силой указывая место тем, кто посмел перейти границы дозволенного, он за сорок лет своего правления установил абсолютную императорскую власть по всей стране. Если его отец был всего лишь куклой в руках наиболее влиятельных родов Империи, то он сам стал кукловодом, заставлявшим послушно дёргаться всех вокруг, когда его рука бралась за нити. Император Леордан Сентоний Третий — величайший из правителей, которого знали государства людей и нелюдей за всю свою историю. И хотя этой зимой ему исполнилось уже шестьдесят семь лет, выглядел он не хуже своего двойника на картине. Седой, но всё ещё могучий муж, а не сгорбленный временем старец, Леордан Третий и теперь мог бы при желании в одиночку выйти на охоте против медведя или кабана. А уж ум его с возрастом не только не притупился, но, наоборот, стал похож своей остротой на лучший гномий клинок.
Император всегда предпочитал удобство показной роскоши и блеску. Вот и
