Он потрепал меня по запястью. Тонкие пальцы казались холодными, но очень сильными.
— Я никогда-никогда не танцевала, — произнесла я, а потом вдруг добавила, хоть сама от себя и не ожидала: — Но мне бы так хотелось! Я никогда в жизни не ходила по канату, но ужасно хотела бы попробовать!
— Ну, значит, попробуешь! — Яго улыбнулся и снова тронул поводья, приводя лошадь в движение.
Я сидела рядом с Яго и рассматривала проплывающие мимо дома. Все было обветшалое, даже какое-то полуразрушенное. Фонари почти не горели, ничего нигде не шевелилось.
— Как темно, — сказала я.
— Мы съехали с выделенных маршрутов, эти улицы неучтенные и неприсмотренные. Очередная трещина на безупречном фасаде, из тех, сквозь которые мы любим ускользать на волю. Эту местность ожидает перестройка, или реконструкция, или как там это называется в Корпорации. Выглядит уныло, правда? Но ты не бойся, мы в безопасности. Я, может, худой, зато сильный и крепкий, и к тому же хорошо вооружен.
Он похлопал по сиденью, и я решила, что там спрятано какое-то оружие.
— Джек, мой опекун, никогда не рассказывал мне о том, что такое это место на самом деле, — произнесла я. — Старался держать меня взаперти, и на улицу мы всегда выходили только вместе. Я все это время считала, что живу в Лондоне в правление королевы Виктории.
Яго улыбнулся.
— Остались и другие неучтенные места, дикие полесья и лесные чащи неподалеку от города; иногда мы уезжаем туда — отдохнуть под настоящими деревьями, на настоящем свежем воздухе.
Это никак не объясняло, отчего Джек ни словом не обмолвился обо всем этом, пока мы жили с ним вдвоем в тишине наших мансардных комнат. Я принимала мир, в котором обитала, как единственную реальность, которой он для меня, разумеется, и являлся. Но зачем Джек меня прятал? Яго не знал ответов на эти вопросы. Ему Джек казался чудаковатым и, быть может, даже слегка безумным человеком. Зачем запирать юную девушку на чердаке и держать ее в неведении относительно мира, в котором она жила?
— Ну-ка, просыпайся, засоня! — раздался голос Яго.
А мне снился сон: я летела высоко-высоко по воздуху, на величественных волнах алого шелка, — это был шарф, протянутый через все ночное небо. Холщовый полог повозки откинулся. Внутрь просочился серый свет и утренний холод. Мне предстояло познакомиться с «семьей». Тепло вырвалось изнутри повозки наружу, как дыхание в морозный воздух. Снег падал крупными белыми хлопьями. Я вылезла из повозки и стояла, дрожа, дивясь на снег, гадая о том, как же это его делают и насколько высоко раскинулся окружающий нас купол неба. На ночь мы остановились на площади, напоминающей большой рынок в Фаррингдоне, но здесь здания стояли пустые, местами полуразрушенные. В пустых проемах окон трепетали старые, изорванные шторы. Наша повозка оказалась в неровном полукруге таких же телег; от лошадей валил пар. Яго подошел к небольшой группе людей, которые смеялись и держали в руках кружки, как мне хотелось надеяться, доброго горячего чая.
Там виднелась великанша в ярко-красном, рядом с ней — такой же крупный мужчина в тунике из леопардовой шкуры и с руками толщиной в ногу. Между ними на бочке пристроился крошечный человечек ростом почти в три раза меньше меня. На нем были туфли с невероятно длинными носами (фута два, не меньше); человечек болтал и смеялся с остальными, а сам тем временем тянулся вверх, и удивительным образом балансировал на носочках, пока не сделался выше своих собеседников.
— Иди сюда, Ева, познакомься со всеми и позавтракай, — позвал меня Яго.
Я приблизилась к этим странного вида людям. Какая-то женщина в элегантном пальто с большим меховым воротником стояла ко мне спиной. Внезапно воротник зашевелился сам по себе, а на меня глянули два ярких глаза. Воротник оказался живым существом — уже знакомой мне пятнистой кошечкой, а женщина — кошачьей хозяйкой, той самой, которую мы с Джеком часто встречали во время вечерних прогулок. Мне не хотелось, чтобы она меня рассмотрела вблизи. Она ведь, конечно, расскажет Джеку, где я, а потом меня вернут домой, и он снова окажется в опасности. Женщина разговаривала с другой дамой, вполне обыкновенного вида… вполне обыкновенного во всем, за исключением огромной черной бороды, спускавшейся на грудь. Почти все тут были наряжены в какие-то экзотические или эксцентричные костюмы.
Яго вручил мне кружку с чаем, и я с удовольствием стала греть об нее руки.
— Вот и весь наш цирк. Эта часть города — наша, и до сих пор мы были милосердно избавлены от любого вмешательства Корпорации и камер-«шпионов», во всяком случае, пока. Тут очень приятная ничейная земля, как мы ее называем.
— Ничейная земля… — Я покатала эти слова на языке: «ничейная земля». Осмотрелась вокруг: клоуны и гимнасты, пьеро и арлекины, акробаты и самые странные персонажи, не слишком похожие на героев литографий из книжек про цирк у нас дома, ведь среди них не было ни тигров, ни львов, ни медведей.
— Видишь, Зевак среди нас нет, — подсказал Яго. — По крайней мере пока что ни одного не видел. Только наши люди, наша семья.
— Семья. — Я прижалась щекой к обжигающей кружке и повторила: — Семья.
— Мы все, — говорил Яго, — большие, маленькие, сильные, слабые, да что там, даже крошка Малси вон там, на бочке, мы все присматриваем друг за другом, как братья и сестры, совсем как твой Джек пытался приглядывать за тобою, Ева. Ужасно быть совсем одной в этом старомодном, беспощадном городе, но теперь ты можешь положиться на нас.
Я кивнула всем этим дружелюбным людям, а потом Яго схватил меня за плечи и затащил в самый центр круга. Все столпились вокруг меня, а я куталась в одеяла и боялась.
— Это Ева, — представил меня Яго. — Я спас ее от уличного попрошайки. Она хочет обучиться тайнам нашего искусства.
Все стали смеяться, кто-то весело выкрикнул:
— Желаю удачи, девчонка!
Женщина в красном гигантской рукой обхватила меня за плечи.
— Добро пожаловать!
Она стиснула пальцы, а я машинально дернулась так, что одеяло сползло с плеч. Я поежилась. Женщина с кошкой склонила голову на бок и проговорила:
— Я тебя уже где-то видела, деточка. Я бы не забыла такое миленькое личико.
— Я не помню, — пролепетала я.
Но тут вмешался великан:
— Она отлично сложена, Яго! Ножки-то какие изящные, а?
Все снова одобрительно засмеялись. Силач присел на корточки в снегу передо мной.
— Не бойтесь, мисс. — Он сдавил мышцы у меня на руках, затем похлопал с ног до головы, ощупывая все тело, бедра, икры, указательным и большим пальцами потрогал лодыжки, как будто я была лошадью. Меня так раньше никто не трогал. Меня обдало волной гнева, даже стыда… и чего-то еще, какой-то искры, трепета. Тут он закончил, убрал от меня руки, чуть помедлил и как-то странно на меня покосился. В других обстоятельствах, клянусь, я бы приняла эту тень сомнения на его лице за потаенный страх, когда он встретился со мной взглядом. Потом он снова ухватил меня за талию и приподнял в воздух, словно перышко. Подкинул в тихо кружащих над нашими головами хлопьях снега. Яго пристально и очень серьезно смотрел на меня, остальные же дружелюбно улыбались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
