его вещи теперь никому не нужны. Придя в себя, Лёха снова потянулся к телу, перевернул его и, морщась, вытащил из-под него странного вида автомат. Закопчённый, с обгоревшей деревянной рукояткой, но вполне целый. На вид — что-то старое, наверное ещё Первой мировой, вроде немецкого MP-18, только с закопчёнными боками и подпалённым кожаным ремнём.
Лёха повертел автомат в руках, оценил вес.
— Ну-ну… и где ты такое выкопал, дружок? Трофей! — усмехнулся он и закинул находку за плечо.
Пока глаза не привыкли к картине боевого беспорядка, он заметил ещё одну деталь — чуть поодаль валялся «Парабеллум», выбитый, видимо, из рук фельдфебеля при падении. Лёха нагнулся, подобрал пистолет, проверил затвор — патрон в патроннике. И патронов целый магазин. Хорошо.
Он ещё раз покосился на бывшего владельца, затем быстро пошарил по карманам и выудил пару обойм.
— Спасибо за щедрость, фриц. — кивнул он и сунул находку за ремень.
Он огляделся в поисках чего-то ещё полезного. Вон там, в стороне, лежало что-то, похожее на немецкую каску, уже изрядно помятую и обгоревшую. Может, немецкая, а может, ещё чья то — сейчас уже сложно было сказать. Главное, что на ней был характерный отлив и знакомая форма.
Но долго разглядывать свои военные трофеи времени у нашего товарища не было. Он вспомнил про Илью, бочку и самолёт. Пора было валить. Кивнув сам себе, он наконец выпрямился, поднял канистры и направился в сторону Ильи.
Илья Старинов сидел на камне и без особого энтузиазма жевал травинку, вытянув раненую ногу.
— Ну что, товарищ советский шпион? — Лёха смачно хлопнул по металлическому боку бочки. — Переквалифицируемся в грузчики! Толкаем?
— Кстати на, держи! А то какой то ты не настоящий шпиён без «Парабелумма»! — Он протянул Старинову трофейный пистолет и запасную обойму. — Эх! Шляпы тебе не хватает! И тёмных очков!
Илья глянул на него с выражением глубочайшего скепсиса:
— Дурак ты, Хренов. И уши у тебя холодные. — но протянутый пистолет взял.
— Это да. — Лёха широко улыбнулся и потрогал свои уши. — Уши как раз горячие. Даже слишком! Но у нас есть бочка бензина, у нас есть канистры и ведро, и! Внимание! У нас есть самолёт! А вот времени у нас или совсем нет, или очень мало. Так что — пыхтим и толкаем!
Потом посмотрел на перевязанную ногу Ильи с проступившими на бинтах кровавыми разводами и уточнил диспозицию:
— Давай сначала вытолкаем бочку из канавы, ты хотя бы помоги зафиксировать её, потом оттащим тебя и канистры к самолёту. Ты начнёшь переливать, а я попробую… дотолкать бочку. Если что прикроешь меня из пулемёта.
Двое потрёпанных, измученных, но упрямых советских воина взялись за тяжёлую металлическую тушу. Они с трудом, надрываясь, вытолкали её из кювета, затем, пыхтя и матерясь, прокатили в сторону рощицы метров двадцать. Времени было в обрез. В любой момент могла появиться новая машина, могли нагрянуть враги.
Когда сил уже не осталось, а руки горели от напряжения, они уселись прямо на бочку, тяжело дыша.
И тут, словно по волшебству, из-за поворота появилась знакомая фигура…
Глава 9
Акробатика с привкусом
Вторая половина июня 1937 года. Где то около дороги от железнодорожной станции города Авила до аэродрома.
Лёха стоял и отплёвывался от травы, пыли и мелкого мусора, забившего ему рот и нос, пытаясь отряхнуться и прийти в себя.
— С такими приятелями точно до пенсии не доживёшь! — пробормотал он, вытирая лицо рукавом и с улыбкой косясь на слегка смущенного Илью.
А предшествовал этому эпический полёт и бурная «забота» товарища Старинова.
* * *
Усталые и измученные советские воины сели перевести дыхание на бочку. До самолёта оставалось метров четыреста, впереди было не самое ровное поле, да ещё и предстояло обогнуть рощу. Лёха прикинул расстояние, оценивая, хватит ли у них сил дотащить проклятую бочку, и главное — сколько это займёт времени.
За поворотом раздался шум подъезжающей повозки, и наши товарищи рухнули в траву. Верный «Браунинг» словно сам прыгнул в руку пилоту, а Илья возился с новоприобретённым немецким «Парабеллумом».
И тут, словно по мановению волшебной палочки, из-за поворота показалась знакомая фигура.
Дед сиял, как начищенный самовар на ярмарке, а его вечная спутница, кобыла, снова тащила телегу, меланхолично переставляя копыта. Впрочем, на сей раз дед действительно обзавёлся новым аксессуаром — через плечо у него висела винтовка, а на поясе болталась видавшая виды кобура.
Он действительно выглядел исключительно довольным, как кот, безнаказанно дорвавшийся до хозяйской сметаны.
Подъехав к советским воинам, он затормозил у обочины и с широкой ухмылкой оглядел их потрёпанные физиономии.
— Вы двое выглядите, как помои, — заявил он, усаживаясь на краю телеги. — Но бочка-то у вас целая… — дед покачал головой, затем прищурился. — Так, молодёжь, а чего сидим?
— Думаем, как её дотащить, — вздохнул Лёха, обессиленно хлопнув ладонью по бочке.
Дед хмыкнул, ухмыльнулся, подошел и наклонился ближе.
— Слышь, Руссия, а ты чего молчишь?
Радостно улыбающийся дед выяснил, что советский лётчик и минёр пытаются доволочь бочку с бензином вручную, и предложил помощь… оригинальным способом.
— ДинамИта! — радостно улыбаясь произнес дед, залезая под полы своей поношенной куртки.
И вот тут Илья, фигово говорящий по-испански, похоже, уловил страшное слово и сработали безусловные рефлексы минёра:
— ЛОЖИИСЬ!!! — разнёсся его рёв над окрестностями.
Следующее, что осознал Лёха — это то, как мощная рука его смахивает с ног, он летит в пыльную траву, а сверху на него падает не самый лёгкий товарищ Старинов, вдавливая в землю, словно профессиональный асфальтоукладчик.
— Пустиии! — сдавленно прохрипел Лёха, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но тщетно — грудь была намертво зажата телом друга.
Дед, с любопытством смотрел на эту странную акробатику. Он обошёл бочку и с неподдельным интересом взирал на двух советских вояк, валяющихся на земле.
— А чё это вы делаете? — поинтересовался он, почесав седую бровь. — Тренируетесь наверное? Это правильно. Вот помню я в Марокко было дело…
— Уйди, милитарист престарелый, — простонал Лёха, отчаянно карабкаясь из-под Ильи, как пойманный в сети тунец.
— ДинамИта, говорю же, — пожал плечами дед и ткнул пальцем в свою кобылу.
Лёха застыл. Потом медленно поднял голову, перевёл взгляд на старого упрямого осла… вернее, на его лошадь.
— Так ты про лошадь? — простонал он, прикрыв глаза.
— Ну
