Читаем без скачивания Она и Аллан (сборник) - Генри Хаггард

Множество волков, серых и черных, бросились на львицу и стали рвать и теребить ее, пока не растерзали на куски.

После этого Умслопогаас лишился чувств, глаза его закрылись, как у мертвого. Когда же он очнулся, то вспомнил про львицу и оглянулся, ища ее. Но вместо этого он увидал себя в пещере, на сеннике, вокруг него висели шкуры зверей, а около стояла кружка с водой. Он протянул к воде руку, выпил ее и тут заметил, что рука его исхудала, как после тяжкой болезни, а грудь покрыта чуть зажившими рубцами.

Пока он лежал, раздумывая, у входа в пещеру показался тот самый юноша, которого подмяла под себя львица. Он нес на плечах мертвую лань и, сбросив ее на землю, подошел к Умслопогаасу.

– Ага, – сказал он, вглядевшись в него, – глаза смотрят! Незнакомец, ты жив еще?

– Жив, – отвечал Умслопогаас. – Жив и голоден!

– Пора и проголодаться! – сказал опять тот. – С того дня, как я с трудом донес тебя сюда через лес, прошло двенадцать суток, и ты все лежал без сознания, глотая одну воду. Я думал, что львиные когти прикончили тебя. Два раза я хотел тебя убить, чтобы прекратить твои страдания и самому с тобой развязаться. Но я останавливался из-за слова, сказанного мне кем-то, кого уже нет в живых. Набирайся сил, потом мы поговорим!

Тогда Умслопогаас стал есть и с каждым днем поправлялся. Как-то, сидя у огня, он разговорился с хозяином пещеры.

– Как тебя зовут? – спросил Умслопогаас.

– Имя мое – Галази Волк, – ответил тот. – Я зулусской крови, из рода короля Чаки. Отец Сензангаконы, отца Чаки, приходится мне прадедом.

– Откуда же ты, Галази?

– Я пришел из страны свази, из племени халакази, которым должен был бы управлять. История моя такова: Сигуяна, дед мой, приходился младшим братом Сензангаконе, но, поссорившись с последним, ушел и стал странником. С некоторыми людьми из племени умтетва он кочевал по стране Свазиленд, жил у племени халакази, в их больших пещерах. В конце концов он убил предводителя племени и заступил на его место. После его смерти управлял мой отец, но образовалась целая враждебная партия, ненавидевшая его за зулусское происхождение и желавшая возвести в правители кого-нибудь из древнего рода свази. Сделать это они не могли – так боялись моего отца. Я же родился от его старшей жены, так что в будущем мне предстояло быть вождем, и потому представители враждебной партии также ненавидели меня.

Так обстояло дело до прошлой зимы, когда мой отец задумал во что бы то ни стало лишить жизни двадцать военачальников с их женами и детьми, потому что узнал о составленном ими заговоре. Но военачальники, проведав, что им готовилось, убедили одну из жен отца отравить его. Ночью она его отравила, а поутру мне пришли сказать, что отец лежит больной и зовет меня. Я пошел к нему в шалаш и нашел его в корчах.

– Что случилось, отец?! – вскрикнул я. – Кто виновник злодейства?

– Я отравлен, сын мой, – проговорил он, задыхаясь. – Вот мой убийца!

Он указал на женщину, стоявшую у дверей с опушенной головой и с дрожью следившей за плодами своего преступления.

Эта жена отца была молода и прекрасна, мы дружили с ней, однако, я, не задумываясь, кинулся на нее, так как сердце мое разрывалось. Схватив копье, я подбежал к ней и, несмотря на ее мольбы о пощаде, заколол ее.

– Молодец, Галази! – крикнул мне отец. – Когда меня не станет, позаботься о себе, эти собаки свази прогонят тебя отсюда, не дадут властвовать. Если ты останешься в живых, поклянись мне, что не успокоишься, пока не отомстишь за меня!

– Клянусь, отец мой! – ответил я. – Клянусь, что истреблю все племя халакази до последнего человека, кроме сродников своих, и обращу в рабство их жен и детей!

– Громкие слова для молодых уст, – сказал отец, – но я верю, что ты это выполнишь. В свой предсмертный час я предвижу твое будущее, Галази. О, сын Сигуяны, перед тобой несколько лет странствования по чужой земле, а потом смерть мужественная, не такая, как моя, от руки этой ведьмы!

С этими словами он поднял голову, посмотрел на меня и с громким стоном скончался.

Я вышел из шалаша, таща за собой тело женщины. Много военачальников собралось тут в ожидании конца.

– Предводителя, отца моего, не стало! – громко крикнул я. И я, Галази, заступая на его место, убил его убийцу! – Я повернул тело так, чтобы они могли видеть лицо. Тогда отец женщины, толкнувший ее на убийство и находившийся тут, обезумел от такого зрелища.

– Как, братья?! – воскликнул он. – Мы допустим над собой господство этого зулусского пса, умертвившего женщину? Старый лев издох, долой львенка!

И он подбежал ко мне, занося копье.

– Долой его! – закричали остальные и тоже подбежали, потрясая копьями.

Я выждал, не торопясь, так как знал из последних слов отца, что мой час не пробил. Я дал первому подойти ко мне, он бросил копье, я отскочил в сторону и заколол его.

Отец упал, мертвый, на труп дочери.

Тогда я с громким криком прорвался мимо остальных. Никто меня не тронул, никто не смел меня поймать. Нет ведь человека, который бы меня обогнал, когда я примусь бежать.

– Не попробовать ли мне? – сказал, улыбаясь, Умслопогаас, слывший у зулусов за скорохода.

– Прежде окрепни, а потом беги! – отвечал Галази.

– Продолжай рассказ, – попросил Умслопогаас, – он веселит меня.

– Да, незнакомец, я не кончил!

– Бежав из страны халакази, я направился прямо к зулусам, за помощью к Чаке. На пути я зашел в крааль старца, хорошо знакомого с делами. Он отсоветовал мне идти к Чаке.

Уйдя из этого крааля, я наутро проходил мимо другого и встретил там старуху, спросившую меня, не хочу ли я достать страшное оружие, Всеистребляющую Палицу. На мой ответ, что я не знаю, где такую найти, она посоветовала мне:

– Завтра утром, на заре, поднимись вот на эту гору. На пути вверх попадется тебе тропинка, и ты вступишь в мрачный лес. Потом ты дойдешь до пещеры, в скале которой лежат кости человека. Собери их в мешок, принеси мне, и я дам тебе эту палицу!

Между тем люди, выходившие из крааля, прислушивались к словам старухи и не советовали мне слушаться ее, говоря, что она помешанная, а в пещерах и скалах обитают злые духи. Там, в пещере, по их словам, погиб сын этой старухи, за его-то кости она и обещает в награду великую палицу.

– Лгут они, – сказала старуха, – нет никаких духов. Духи гнездятся в их трусливых сердцах, а там, наверху, одни волки. Я знаю, что кости моего сына лежат в пещере, я их видела во сне, но я слишком слаба, чтобы взобраться на горную тропинку. Здесь все трусы, нет ни одного молодца со смерти моего мужа, убитого зулусами!

Я слушал ее молча, но, когда она кончила, попросил показать мне палицу, предназначенную тому, кто предстанет перед Аматонго, перед лесными духами горы Призраков. Старуха встала и ползком добралась до шалаша. Скоро она вернулась, таща с собой большую палицу.

– Вот, незнакомец, смотри, видал ты что-нибудь подобное? – Галази потряс палицей перед Умслопогаасом.

– Да, отец мой, то была палица, и я, Мопо, позже видал ее в деле. Она была велика, узловата, черна, точно продымившееся в огне железо, металлическая оправа ее стерлась от частых ударов.

– Когда я увидал ее, – продолжал Галази, – мной овладело безграничное желание владеть ею. Как называется палица? – спросил я старуху.

– Страж Брода, – ответила она, – и хорошо же она стережет! Пять человек поразили на войне этой палицей, а сто семьдесят три полегли под ее ударами. Последний из сражавшихся ею убил двадцать человек, прежде чем пал сам, ибо такова слава палицы, что имеющий ее погибает славной смертью. Во всей стране зулусов есть только одно еще подобное оружие – это великий топор Джикизы, вождя племени Топора, живущего вон там, в том краале. Приносящий победу древний Имубубузи – Виновник Стонов с роговой рукояткой. Если бы Виновник Стонов, топор, и Страж Брода, палица, работали вместе, то и тридцати человек не осталось бы в живых во всей стране зулусов. Теперь выбирай!

– Вот что, старуха, – сказал я, – дай-ка мне палицу на время, пока я буду отыскивать кости. Я не вор и принесу ее обратно!

– Кажется, ты действительно честный малый! – сказала она, вглядываясь в меня. – Бери Стража и отправляйся за костями. Коли погибнешь, то и твое оружие пропадет, а в случае неудачи верни его мне; если же достанешь кости, то владей палицей. Она покроет тебя славой, и конец твой будет мужественный – ты падешь, занося ее высоко над побежденными тобой!

Итак, поутру, на заре, взяв Страж Брода и небольшой легкий щит, я приготовился выступить. Старуха благословила меня, пожелав доброго пути. Но остальные жители крааля насмехались, крича:

– Маленький человек с большой палицей! Берегись, малыш, как бы привидения ею же не побили тебя!

Так говорили все, кроме одной девушки, приходившейся внучкой старухе. Она отвела меня в сторону, умоляя остаться, говоря, что лес на горе Призраков имеет дурную славу, что никто не ходит в него, так как там духи воют подобно волкам. Я поблагодарил девушку, а другим не отвечал, только попросил показать мне дорогу.