Он не ожидал такой прыти, так как я уже направлялась к барной стойке на неверных ногах, но он всё равно не успевал меня остановить, пробираясь за мной в толпе танцующих. Я оказалась быстрее на пьяной тяге, уже хватая бокал и опрокидывая его внутрь себя.
И он был в прямом смысле последней каплей. Я только успела обернуться и посмотреть на Алекса номер два, как он начал расплываться. Мир в моих глазах сделал несколько последних и очень крутых оборотов, а потом он просто померк. И что было дальше, я уже не помню.
Мир возвращался постепенно. Он кружился в тусклом тумане, постепенно принимая очертания твёрдых предметов. Тогда я смогла понять, что нахожусь в своей спальне на своей кровати. Одна. Сквозь плотные шторы пробивался дневной свет.
Мои последние воспоминания тонули в расплывчатом образе какого-то нового знакомого по имени Алекс, который окончательно потонул в бокале сладкого и терпкого алкоголя, градус которого меня окончательно добил. Его лицо было сплошным размытым пятном, поэтому, встреть я его теперь на работе, ни за что не узнаю.
От воспоминаний меня затошнило. Я с трудом откинула одеяло, сползла с кровати и еле успела добраться до туалета, где меня нещадно тошнило. Но зато потом стало легче. Я села прямо на прохладный кафель и решила, что нужно принять обезболивающее и пойти в душ.
На мне до сих пор было вечернее платье, почти в первозданном виде — вот что значит качественный дорогой бренд. Чего никак нельзя сказать обо мне. Я была изрядно помята, в зеркало было страшно смотреть. И чувствовала я себя последней дешёвкой. От этого в зеркало смотреться было ещё противнее.
После душа и когда таблетка наконец подействовала, мысли постепенно возвращались в мою больную голову. Я не помнила, как попала домой. Вряд ли мои коллеги знали, где я живу, а сама я очень сомневаюсь, что была в состоянии назвать хотя бы адрес.
Я взяла телефон и набрала Иру.
— Привет, подруга. Спасибо, что забрала меня вчера и отвезла домой.
— Ну, я очень рада, что ты добралась домой, но я к этому не имею отношения. А где ты вчера была?
— На корпоративе.
— На твоём месте, я бы проверила список звонков.
Ира всегда соображала лучше меня в бытовых вопросах, да и в других тоже, и давала ценные советы, до которых я бы никогда не додумалась сама. Я ещё немного подержала телефон в руках, чтобы собраться с силами, потому что мне впервые в жизни было страшно смотреть на историю звонков. Неужели я стала той, кто будет звонить бывшему мужу? И почему я всегда первым делом думаю о муже?
Но не в этот раз. Последним контактом был Сергей. Разговор на целых две минуты.
Не самый плохой вариант. Но как я докатилась до того, что стала звонить бывшему, которого и бывшим-то назвать не могу? Да и почему бы я стала так себя вести?
Глава 17
Бермудский треугольник стереотипов
Я вертела в руках телефон, секунды складывались в минуты, а мысли — в слова. Я всё же нашла в себе силы набрать номер и приложить телефон к уху. Я не была уверена, что мне ответят, но что я теряла… По крайней мере, он меня не заблокировал. После третьего гудка знакомый голос откуда-то издалека ответил:
— Да?
— Привет, это Аврора. Ты, может быть, уже удалил мой номер и забыл, кто я, но есть у тебя пара минут выслушать?
Хотя он видел меня только вчера, и вряд ли успел забыть, скорее даже, опять вспомнил. Он молчал, поэтому я продолжила:
— Я пойму, если ты не хочешь говорить, просто выслушай.
— Почему-то мне кажется, что ты не ограничишься парой минут.
Я не стала выдыхать и сразу начала тираду:
— Возможно. Я просто хотела тебя поблагодарить. И извиниться. Прости, что я так себя повела, высокомерно и некрасиво. Мне нет оправдания. В моей жизни всё очень сложно, много проблем, в том числе и личных. Нельзя во всём и всегда винить обстоятельства, но ты, несмотря на это, вёл себя со мной очень благородно. Ты сглаживал углы и всё делал правильно. Ты позволил мне почувствовать себя живой, и я даже не помню, чтобы была такой счастливой в последнее время. Но я слишком глупая, чтобы это понять и оценить сразу. Я просто хочу извиниться за то, что обидела тебя. Ты был абсолютно прав.
— Просто извиниться? Не хочешь что-то ещё добавить?
Вот это поворот.
— Не знаю… Хочу. Хочу сказать спасибо, что забрал меня вчера и отвёз домой. Мне очень стыдно, что я тебе позвонила.
— Стыдно мне звонить?
— Нет, не поэтому… Стыдно, что я побеспокоила тебя. Я не должна была… В таком состоянии…
— Это не ты была.
Вот это ещё один поворот.
— А кто?
— Твои коллеги. Ты была в отключке, а они не знали, где ты живёшь. И позвонили по первому номеру в списке. Это был я.
— О, вот как!
Ну конечно, он до сих пор в моей записной книжке «Алекс», поэтому и первый.
— Да, так. Хочешь ещё что-то сказать?
— Да. Могли бы ещё раз увидеться, чтобы я постаралась загладить свою вину.
Я понятия не имела, с какой целью и что мы будем делать, но я опять не думала, прежде чем говорить.
— Где ты?
— Я около работы, только что закончила.
— Тогда, может быть, приедешь ко мне?
— Сейчас?
— Да.
Я судорожно подумала, что выгляжу сейчас не очень презентабельно после рабочего дня в офисной одежде и с другой причёской, но для извинений пойдёт и так. Да и в метро будет удобнее и быстрее добраться. К тому же, я же еду к нему просто извиниться, поэтому чем более жалкой я буду выглядеть, тем лучше. И я даже не хотела вспоминать, какой он увозил меня с корпоратива, но воображение всё равно подсовывало неприятные образы.
Я не должна была ехать. По крайней мере, я бы сама точно не поехала, но я вспомнила слова Иры. Мне нужен взгляд со стороны. Я должна посмотреть на ситуацию с другого ракурса, только так я смогу выбраться из бермудского треугольника собственных стереотипов.
Глава 18
Мотылек и Фонарь
Мои руки тряслись, когда я нажимала на звонок домофона, но он снова открылся сам, даже не пришлось ничего говорить. Вот только дверь в квартиру в этот раз была заперта, и мне пришлось звонить, но открыл он быстро.
— Ты быстро добралась.
— Метро.
Такие женщины, как я, не должны ездить на метро. Все так думают, а я разрушаю стереотипы.
— Проходи.
Он был в футболке и шортах, босой и простой, как всегда, но не такой открытый, как раньше. Да и не так уж он прост, каким хочет казаться.
— Ты, наверное, голодная? Я как раз готовил ужин, правда, сегодня без кулинарных изысков.
— У меня нет аппетита.
— Плохо работала сегодня?
— Нет, не могу есть, когда нервничаю.
— Это же отлично, ты не заедаешь стресс.
Он вроде бы ничего обидного не говорил, но я чувствовала отчуждённость и пассивную агрессию.
— Я помою руки.
— Ты знаешь, где ванная.
Я ополоснула руки и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Зачем я здесь? Он меня не простил и никакие извинения мне уже не помогут. Я приехала, чтобы это понять. У меня была иллюзия, что всё не так плохо. Я хочу, чтобы он на меня не обижался, хочу ему нравиться… Да и много чего ещё хочу от него, но… Чего я хочу добиться?
Наши отношения уже не вернуть. Да и не было у нас никаких отношений. Он забрал меня после корпоратива и отвёз домой. Он добрый и душевный человек, не смог отказать или не хотел, но сейчас он всё ещё чувствует обиду и выплеснет её на меня при удобном случае. Его напускное безразличие и простые фразы — способ скрыть раздражение. И он ещё тщательнее подбирает слова.
Я наступаю на те же грабли. Я уже была жертвой, но больше не хочу быть. В этой ситуации я повела себя неправильно. Я не должна была его обвинять, потому что у него-то как раз выбор был невелик. Это я выбрала проституцию, а это не способ знакомства для поиска благонадёжного партнёра на всю жизнь. И, когда я пришла на эту встречу, то показала, что ничем не лучше него, даже хуже, я — потребитель. Это будет вечно стоять между нами, несмотря на то, что нам хорошо вместе. Я вышла из ванной с твёрдым намерением.
