Ломбард выглядел как миниатюрный Лас-Вегас с его мигающими разноцветными неоновыми огнями и китчевой статуей индейского вождя, расположенной прямо у входной двери. Когда Хантер вошел туда, раздался мелодичный перезвон колокольчиков. Он внимательно изучил все гитары, висящие на стене, блестящие коньки, подписанные альбомы и даже витрину с заложенными бриллиантами и золотом. Когда он проходил мимо нескольких больших стереосистем, его внимание привлекла пара мигающих неоновых табличек, надпись на одной из которых гласила: «Дворец Кисок». Подойдя ближе к задней части магазина, он заметил за стойкой невысокого парня, протирающего свои очки.
Чувак долго протирал линзы маленькой фиолетовой тряпочкой, затем, отложив ее, продолжил это делать подолом своей собственной белой футболкой с длинными рукавами и растянутой горловиной. Вырвавшийся на свободу огромный живот придавал ему вид беременного на девятом месяце. Под свисающим животом низко висели широкие джинсы. Парень с редеющими длинными светлыми волосами повернулся к нему, надевая очки, и окинул его взглядом с головы до ног, словно Хантер закладывал сам себя.
— Чем могу помочь? — спросил он.
— Я хочу выручить немного денег от этой коллекции монет.
Мужчина кивнул, и Хантер положил свой альбом на стеклянную стойку. Из динамиков магазина напевал Хэнк Уильямс-младший «Если небеса не похожи на Дикси». Поправив очки на переносице, чувак открыл первую страницу альбома. На странице был хороший выбор монет, все они уютно разместились в своих отдельных слотах. Продолжая рассматривать их, он хмыкнул, бросил быстрый взгляд на Хантера, а затем перелистнул на другую страницу. (Прим.: Дикси — общее название южных штатов США).
— Некоторые из них окислены, но этого следовало ожидать, — грубо заявил он, задумчиво водя большим пальцем по нижней губе.
— Сколько они стоят на ваш взгляд?
— Некоторые из них стоят немного, но я вижу парочку, которая меня заинтересовала… Подождите здесь.
Хантер кивнул и мужчина, взяв альбом, направился в заднюю комнату.
— Подождите минуту. Куда вы идете?
— Взглянуть на них при лучшем освещении, — парень пожал плечами так, как будто это было очевидно.
— Нет, чувак. Альбом оставь здесь, — Хантер указал на прилавок. — Все свои лампы и прибамбасы тащи сюда. Ты можешь их переместить. Я уверен, что они не прибиты к полу.
Когда мужчина посмотрел на него, у Хантера возникло странное чувство, что его интуиция не подвела его. Наклонив голову вбок, он выжидательно смотрел на парня. Вздохнув, ублюдок вернул альбом на стойку.
— Я скоро вернусь и принесу увеличительное оборудование, — мужчина скрылся за плотными ярко-красными занавесками.
Пока играло кантри и шло время, Хантер во всей этой ситуации почувствовал неладное. Взглянув на свой телефон, он проверил время, желая поскорее вернуться в дом Джанет Джексон, чтобы закончить разговор с Олив и отправиться в обратный путь, и медленно подошел к занавескам, намереваясь выяснить, что же так долго задерживало парня. Между занавесками был небольшой просвет, достаточный для того, чтобы слышать. Парень говорил приглушенным голосом. У Хантера был чертовски хороший слух, поэтому он, затаив дыхание, внимательно прислушался.
— Нет, он не похож на наркомана. Здоровяк… Да, в его коллекции как минимум девять таких монет. Они должны стоить не менее девятисот баксов за штуку, не считая двух десятицентовиков 1965 года с браком чеканки — эти стоят по тысяче. — Сердце Хантера бешено забилось. — У него есть коллекционная Сьюзен Б. Энтони, почти без износа. Я никогда не видел такого идеального состояния. Ее продажа подходящему покупателю принесет около трех тысяч, если не больше… Так что да… да… Я предложу ему две тысячи за всю коллекцию, а затем принесу ее вам… Верно… да… хорошо….
Хантер вернулся к стойке и приготовился к шоу, которое вот-вот должно было начаться. Пока ждал, он задавался вопросом, как, черт возьми, задница Ноя вообще заполучила такую коллекцию? Конечно, Ной коллекционировал монеты с детства. Хотя он и скрывал эту страсть, Хантер много лет знал об этой занудной стороне друга. Но чтобы коллекция стоила таких больших денег? Он даже не подозревал об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Чувак, наконец, появился из-за занавески с широкой улыбкой на лице и каким-то причудливым фонариком, на стекле которого было нарисовано что-то вроде прицела. Хантер скривил губы и, скрестив на груди руки, стал наблюдать, как жулик, устроив танцы с бубном, неторопливо изучает монеты вооруженным, так сказать, глазом.
— Итак, меня интересуют только шестнадцать из них.
— Но в альбоме их более семидесяти.
— Да, я возьму их все, но, видите ли, только шестнадцать из них чего-то стоят. Остальные — карманная мелочь, — сказал он со смешком. Хантер кивнул, подыгрывая. — Могу я спросить, откуда они у вас?
— От моего друга, который коллекционирует их с детства. Он попросил меня продать их.
— Хорошо, понятно, — мужчина положил фонарик, оперся на стойку обеими руками и скрестил лодыжки, словно действительно пытаясь вызвать божество сделки. — Хорошо, я могу предложить вам девятьсот баксов за весь альбом.
— Девятьсот? За все эти монеты? С таким же успехом вы могли предложить девятьсот песо. Ваше предложение оскорбительно, — рассмеялся Хантер, закрывая альбом и убирая его со стола.
— Хорошо, подождите! Как насчет тысячи двухсот? Это чертовски щедрое предложение.
— Хорошего вам дня, — Хантер сунул альбом под мышку и повернулся, чтобы уйти.
— Тысяча четыреста! Ты припер меня к стенке, чувак!
Хантер продолжал идти.
— Две тысячи! Дерьмо! Я не могу больше дать ни цента!
— Ты тоже не получишь ни одного из этих центов, — хмыкнул Хантер, возвращаясь к взятой напрокат машине.
Парень бросился за ним, продолжая говорить, но Хантер завел машину и выехал с небольшой стоянки. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел, что чувак кричит, подпрыгивает и дико размахивает руками, прося его вернуться обратно, но Хантер, включив радио, перестал его слышать. Снова вливаясь в поток машин, он открыл на телефоне список местных оценщиков и скупщиков монет. Сузив круг до пары человек, он сделал несколько звонков и поехал к одному, который находился всего в десяти минутах езды. Припарковавшись, он отправил Олив сообщение:
Олив, это Хантер. Я сейчас улажу кое-что и вернусь.
Засунув телефон обратно в карман, он почувствовал, как тот через некоторое время загудел. Наверное, она ответила.
Вскоре после этого он представился хорошо одетому мужчине средних лет с черными как смоль волосами. Было очевидно, что мужчина, увидев коллекцию, понял ее ценность. Позволив парню изучать альбом, Хантер огляделся вокруг. Это было маленькое, стильное местечко. На заднем плане тихо играла классическая музыка, создавая соответствующее настроение. Было немного странно видеть такое место в этой части города, но он предположил, что бизнес процветал, иначе бы оно закрылось.
Он также вспомнил о припаркованной поблизости полицейской машине. На тот момент он не видел копа, но офицер должен был находиться в помещении. Мужчина, надев элегантные золотые очки, сел за стол и продолжил сосредоточенно изучать коллекцию. Казалось, это тянулось бесконечно.
— У вас довольно неплохая коллекция, мистер Вульф. Могу я взглянуть на ваши документы?
— Документы?
— Да, те, которые дают вам право законно владеть этой коллекцией.
Хантер вспомнил, как они с Ноем обменивались сообщениями о некоторых вещах, которые он нашел на складе. Достав телефон и увидев улыбающийся смайлик от Олив, он пролистал свою переписку. Обнаружив то, что искал, Хантер передал телефон мужчине, который, прочитав сообщение, поднялся на ноги.
— Вы не возражаете, если я свяжусь с этим Ноем Бимером, с которым вы говорили?
— Ну, он может не ответить. Как вы видели из нашего разговора, он находится в больнице и не в добром здравии. Хотя он в здравом уме. Думаю, вы можете попытаться.
