упал до беззвучности.
Несколько секунд все молчали. Ветер продолжал стучаться в окно, и Страж все так же изредка взрыкивал под столом.
— Вы женились на той девушке? — спросила в конце концов Энн.
Патрик вновь поднял голову и вздохнул.
— Нет, дитя мое. Она была из зажиточной семьи, которая совершенно не желала родниться с нищим священником-ирландцем. Как бы там ни было, я проштудировал записки Уэсли о чертовщине в Йоркшире и понял, что должен поселиться здесь и истребить болезнь, которую принес в эти земли.
Тут все они подскочили, потому что откуда-то издалека из темной ночи донесся страшный душераздирающий вой; почти сразу же к нему присоединился другой, потом еще один, и еще, еще, и все эти звуки на несколько нескончаемо долгих секунд слились в варварской гармонии, а потом утихли.
Никто из сидевших за столом не пошевелился, но Эмили краем глаза увидела, что Страж уже стоит посреди комнаты и поворачивает голову то к парадному фасаду дома, то к заднему, и сейчас он казался даже крупнее, чем всегда, и даже более материальным, чем стена позади него или каменный пол под его ногами. Его черные губы были оттянуты назад, и каждый раз, когда он вдыхал, ей были видны все его мощные зубы.
Через непродолжительное время Патрик и все три его дочери одновременно, как будто сговорившись заранее, поднялись, цепочкой вышли из гостиной и перешли в теплую кухню. Страж шествовал вплотную к Эмили, так что она даже задела плечом косяк, когда они вместе проходили через дверь. Каждая из сестер несла по свече; Эмили подошла к полке возле чугунной плиты и зажгла от свечи стоявшую там лампу. Страж остановился около задней двери.
— Что это… — начала было Энн и, не договорив, лишь тряхнула головой.
Их отец нашел стул около стола, сел, тоже покачал головой и повернулся в сторону Стража, который теперь рычал громко и зло.
— Не тревожься, мальчик, — сказал он, — у нас в доме у каждой двери стоит по ведру святой воды.
Шарлотта щелкнула языком.
Эмили осознала, что напряженно прислушивается, не нарушит ли вновь этот ужасный звук тишину ночи, и все остальные ведут себя точно так же.
Когда прошло около минуты и вой не повторился, Энн и Шарлотта отодвинули от стола стулья, стоявшие по обе стороны от Патрика, и тоже сели.
Патрик прокашлялся.
— Я уже слышал этот звук — в Ирландии. Однажды вечером деревенский священник уверял, что убил фуэлаха — так в Ирландии называют вервольфов. Ему никто не верил, пока уже поздно ночью не раздался такой же вой. Эмили, я думаю, что мистер Керзон сегодня убил одного из них.
«И это голоса плакальщиков», — подумала Эмили. Энн, сидевшая рядом с нею, поежилась, как от холода.
— Вы приехали сюда, — полуутвердительно произнесла Эмили, — чтобы излечить пораженную болезнью землю.
— Я не знал толком, куда именно мне следует ехать, — ответил отец. — Несколько лет я служил временным священником, переезжая из одной церкви в другую по всему Йоркширу, и искал признаки, которые указали бы на присутствие дьявола наподобие Валлийца. Энн, дорогая, нельзя ли попросить тебя налить твоему бедному отцу стаканчик виски?
Энн вскинула брови, но спокойно ответила:
— Конечно, папа. — Придвинув стул, она влезла на него и сняла с верхней полки тяжелый кувшин. Спустившись на пол, она вынула пробку и аккуратно налила в чайную чашку янтарную жидкость. Потом тщательно закупорила сосуд, опять влезла на стул, поставила его на прежнее место и снова села.
Отец сделал внушительный глоток, выдохнул и продолжил:
— В каждом приходе я разговаривал с местными жителями, слушал легенды о ночных чудовищах — гитрашах, баргестах, боггартах. Мне довелось служить в… Дьюсбери, Хартсхеде, Ливерседже, Торнтоне…
— Все ближе и ближе сюда, — вставила Эмили.
Патрик снова взял в руку чашку.
— Как вам удается прятать это от Брэнуэлла?
— На кувшине написано «Рвотное», — ответила Шарлотта. — Продолжайте.
— Конечно. В Торнтоне я узнал, что именно здесь, в Хоуорте, Джон Уэсли произнес незабываемую проповедь, а Уильям Гримшоу в прошлом веке двадцать лет был настоятелем местной церкви. Кроме того, я уже знал, что Уэсли было известно о… ликантропии на вересковых пустошах, и, когда я прочитал проповеди Гримшоу, мне стало ясно, что он тоже был обеспокоен этим. — Он допил виски, поколебался, затем поставил чашку на стол. — А Хитоны из Понден-холла были настолько любезны, что позволили мне пользоваться их библиотекой.
Эмили почувствовала, что Энн вздрогнула при слове Понден, но в следующий миг расслабилась. Название Понден-холл носило построенное более двухсот лет назад поместье, принадлежавшее богатому роду Хитонов и находившееся в трех милях западнее Хоуорта и на солидном расстоянии юго-западнее нелюдимой Понден-кирк. Дети Бронте часто играли вместе со сверстниками Хитонами.
— Я нашел там документы по местной истории — дневники, письма и прочее, — среди которых оказался экземпляр «Чудесного разоблачения ведьм в графстве Ланкастер», опубликованного в 1613 году, из которого явственно следовало, что Хоуорт являлся центром некоего сверхъестественного вихря, а также волнующую гэльскую рукопись некоего Уллиама Луайта Баннайха.
Дочери молчали, и в те мгновения, когда порывы ветра стихали, Эмили слышала тиканье часов на лестничной площадке. Страж теперь сидел рядом с нею и время от времени лизал ее ладонь.
— Если то, что вы читали и слышали, в значительной степени подтвердилось, — сказала Шарлотта, — то почему же мы живем здесь? Разве нельзя было переехать обратно в Торнтон?
Патрик поерзал на стуле и медленно проговорил:
— Из-за могильной плиты в полу церкви, что лежит на несколько ярдов ближе к двери, чем плита нашего фамильного склепа.
— Той, на которой вырезаны какие-то узоры, — сказала Шарлотта, кивнув. — Вы однажды сказали, что эти насечки сделаны для того, чтобы люди не поскользнулись в мокрую погоду. Я тогда спросила, почему же тогда нет никаких узоров на всех остальных плитах, а вы ответили: выяснилось, что эта работа обходится слишком дорого.
— Неужели я так сказал? Увы, признаюсь, что я обманул тебя. Узоры — это огамические знаки — древний кельтский древесный алфавит. Среди этих грубых символов имеются и те, в которых зашифровано имя создания, лежащего под этим камнем. Именно его-то я искал все эти годы и в конце концов нашел. Из-за него моей семье и приходится жить здесь. Вы… нельзя сказать, что в полной безопасности, но все же вам безопаснее здесь, где я могу присматривать за этой тварью, и если будет на то Божья Воля, то и не подпустить к ней дух Валлийца.
— Присматривать? — повторила Эмили. — Разве оно не мертво?
— Не… боюсь, что не безвозвратно. Как, пожалуй, шахматный
