Януш. На другом конце мира живут пары, которые встречаются только в момент заключения брака. Там рождается больше детей, и такие браки более прочны. Это типичный эффект Вестермарка. Его описал финский социолог и этнолог, изучавший развитие семьи и брака, проводивший исследования в области социологии морали, приверженец концепции этической относительности. Проблему привыкания, отсутствия тайны, он объяснил на примере действия эндогенных эндорфинов -эндогенных, а не экзогенных (не впрыскиваемых, глотаемых, вкладываемых в прямую кишку и вагину), то есть тех эндорфинов, которые вырабатываем мы сами и к которым мы тоже привыкаем. Вполне вероятно, что Дон Жуан или Казакова были просто наркоманами любви, организмы которых очень быстро привыкали к одной женщине и, чтобы получить удовлетворение, были вынуждены добиваться других женщин.
Дорота. Пожалуй, это связано с сексоголизмом.
Януш. Да, точно. И я говорю об этом именно в таком контексте. И потому считаю, что оба партнера должны осознавать, что происходит в их паре. У женщин тоже снижается уровень вожделения к тому же самому мужчине, но не в такой степени. Это вызвано тем, что женщины в сексе ищут чего-то большего, чем мужчины, что им нужна не только разрядка, но также близость, тепло, чуткость. Но было бы хорошо, если бы женщины понимали, что мужчина, который не срывает с них в диком возбуждении каждый вечер белье, вовсе не думает о ком-то другом.
Дорота. И нет лекарства, которое могло бы улучшить наши естественные возможности?
Януш. Никакой чай не остается все время горячим, но тепловатый чай порой тоже приходится по вкусу. Разумеется, этот костер не может превратиться в пожар. А возможностей улучшить качество отношений есть великое множество. В определенный момент физическое вожделение уступает место нашей психологической привязанности к партнеру. Именно это и отличает нас от животных. Как это происходит, участвует ли в этом процессе душа, подсознание или, по определению Фрейда, -сверх-Я? Как бы то ни было, что-то связывает нас с другим человеком и на долгое время делает его для нас привлекательным. Неожиданно у меня возникла ассоциация с незрячими людьми, ведь они переживают любовь так же, как все другие. Незрячие мужчины испытывают желание не меньшее, чем обычные мужчины, которые, как известно, любят глазами. Следовательно, их чувства должны подпитываться чем-то иным — тембром голоса, прикосновением, запахом избранницы. К тому же незрячие занимаются любовью едва ли не с большей, чем люди зрячие, страстью, потому что их осязание более чуткое, более тонкое. Ведь когда утрачивается одно чувство, сильнее развиваются другие чувственные сферы. Может, это прозвучит патетически, но в любых отношениях существенно уважение и желание быть с другим, которое приводит к тому, что к избраннику или избраннице хочется прикоснуться, заняться с ним любовью. По прошествии нескольких лет привязанность является уже не столько физической, сколько психологической. После первого года супружества количество сексуальных актов в среднем, по статистике, падает на 50%, что вовсе не свидетельствует о распаде брака. Некоторые пары доживают до золотой свадьбы, потому что хотят существовать в этом союзе. Мне вспомнился анекдот по этому поводу. Внук спрашивает деда в шестидесятую годовщину их с бабушкой свадьбы: «Дедушка, а ты бабушку любишь?» На что дедушка отвечает вопросом: «Что-что?»...
Дорота. У тебя был какой-то идеал женщины, прежде чем ты познакомился со своей женой?
Януш. Если речь идет о красоте, то я хотел, хоть и не знаю почему, чтобы моя жена была брюнеткой.
Дорота. И это тебе удалось.
Януш. Не столько удалось, сколько я именно высматривал брюнеток. Почему? Не могу объяснить. Меня интересовали брюнетки, и это был основополагающий и решающий момент. У меня не было никаких пожеланий относительно других черт, я не ожидал, что моя будущая жена будет, например, отличной кухаркой, матерью или любовницей. Я хотел быть с женщиной, с которой буду разговаривать. Я хотел, чтобы она подчинялась моим планам, наверное, давал о себе знать мой эгоизм. Также я не мог себе представить, что она будет умнее меня и будет иметь больше научных степеней и званий, чем я (смеется). Я принадлежал к поколению мужчин, убежденных в том, что их партнерши должны ими гордиться.
Дорота. То есть женщина должна отказаться от всех своих мечтаний, стремлений, амбиций?
Януш. Нет, нет. Но я уверен в одном: если бы моя жена вслед за мной стала магистром, то я был бы обязан написать докторскую диссертацию. Это ужасно, но именно такой был у меня подход. В те времена успех проецировался исключительно на общественное положение, потому что нельзя было повысить свою значимость за счет обладания материальными благами. Все ездили на малолитражных «фиатах», правда, милиционеры быстрее получали талоны на топливо (смеется). Таким образом, занять лучшее положение в обществе можно было исключительно за счет более качественного образования и более амбициозных планов. Но я не ограничивал свою жену и никогда не мог бы жить с женщиной, целиком подчиняющейся мне и не имеющей собственного мнения. Но в то же время я не хотел, чтобы моя жена переросла меня в профессиональных достижениях. Мне самому интересно, как бы я чувствовал себя в таком союзе. Наверняка это мобилизовало бы меня на достижение еще больших успехов, разве что ее область крайне отличалась бы от моей, например, она была бы художницей. Я создал свою модель женщины, с которой хотел связать судьбу, и одной из черт ее характера была известная покорность по отношению ко мне. Не знаю, решился бы я на брак с доминирующей привлекательной пани-профессором или нет. Кроме того, я искал в женщине мягкость и утонченность, по которым тосковал, как подросток. Вероятно, мне хотелось иметь большую гарантию ее преданности. Я желал быть лучшим во всем, чтобы моей партнерше даже в голову прийти не могло, что на свете есть кто-то лучше меня. Я не допускал мысли, что можно быть, например, железнодорожником и в то же время впечатлительным человеком, любящим поэзию, внимательным и нежным мужем. Я не понимал, что такой союз может быть вполне состоятельным. Думать так было абсолютной глупостью с моей стороны, тем более что я знаю нескольких очень умных и душевно тонких железнодорожников. Один из них имеет степень доктора в области химии.
Дорота. Ты не предполагал, что жена может быть неверна. А что у тебя могут быть другие любови?
Януш. Нет. Во-первых, я был слишком занят. Конечно, у меня были контакты со студентками, ведь после знакомства с женой я не перестал преподавать. Мне было тридцать лет, а время между тридцатью и тридцатью пятью годами — это худший период для мужчины. Мужчина в этом возрасте ужасен. Он хочет быть обожествляемым каждой женщиной -- и той, в банке, и этой, в киоске, и даже тещей. Он хочет иметь самый лучший автомобиль и как можно больше денег. И максимально сосредоточивается на собственном эго. Это время, когда мужчины укрепляют свое положение и начинают крысиные гонки. И вдобавок внушают своим партнершам, что все это они делают для общего блага. А это очень опасно. Я был таким же, внушая жене абсолютный вздор, будто она, сама того не понимая, подсознательно хочет жить с кем-то, кто лучше меня настоящего, с кем-то, кто обеспечит ее будущее, и именно таким человеком я должен стать. А она, как любая женщина, хотела нашего общего настоящего и моего присутствия. Я же свое присутствие дозировал, как гомеопатическое лекарство, потому что сначала уехал в Штаты, а когда вернулся, то через год уже снова планировал уехать, ведь я был обязан дописать диссертацию. Я вернулся в вуз, но мне казалось, что я смотрю на компьютер как на экспонат в музее, который и так никто не украдет, ибо он уже слишком старый. И потому я стал осматриваться и искать возможности для развития. И через два года оказался в Германии, но на этот раз я взял с собой жену.
