— А кто ваши родители? У вас есть братья и сестры?
Нина нервно заерзала под покрывалом. У нее не было желания рассказывать о своей жизни, но… бренди развязал язык. Впрочем, что бы она ни сообщила Лоренцо, он все равно не догадается, почему она сюда приехала.
— У меня нет ни братьев, ни сестер, — сказала она. — Жаль, мне бы очень хотелось, чтобы были — хоть один. — Она задумчиво улыбнулась. — Мои родители не могли иметь детей. Мама и отец — преподаватели. Да и я им была ни к чему — только мешала. Но в какой-то период своей жизни они решили, что им необходим ребенок, и они взяли меня… ну, как необходимую в хозяйстве вещь. А когда я подросла, всё мне объяснили. Они не очень ласковые люди, по натуре. Возможно, если бы я была их собственным ребенком, то все бы могло обернуться по-другому…
— Нина, — прервал ее Лоренцо, — вы… вас удочерили?
Его голос звучал глухо и хрипло. Она поняла, что сболтнула лишнее. Теперь он станет ее жалеть. Только этого не хватало — она и так сегодня ночью выставила себя совершеннейшей дурочкой.
Нина упрямо подняла голову.
— Да, — подтвердила она. — Родители сейчас в Австралии, на год по обмену. Я, наверное, поеду к ним… после Сицилии. — Она зевнула. — Это ведь на полпути туда. Они написали мне и… просили приехать. Они скучают обо мне…
Господи, да она вот-вот заплачет. И все из-за выпитого бренди. Усилием воли она справилась со слезами и выдавила улыбку, правда глуповатую.
— Мне… надо поспать, — пробормотала она и положила голову на подушки. — Пожалуйста, посмотрите, как там Карло. Он чувствовал себя хорошо, но вдруг…
Голова у нее закружилась, веки отяжелели, и последнее, что она почувствовала, прежде чем погрузиться в сон, — как Лоренцо укрывает ее простыней…
Нина проснулась, когда яркий солнечный свет пробился сквозь ставни. Она сразу все вспомнила и в ужасе застонала, а когда повернула голову, то в нос ей ударил восхитительный запах лимона. Кровь с силой запульсировала в жилах — рядом с ней на постели спал Лоренцо.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Несколько минут Нина лежала неподвижно. Выходит, Лоренцо провел с ней всю ночь. Она вспомнила грозу, кошмарный сон, свое пробуждение… и Лоренцо, стоящего около нее. А потом — бренди и свой рассказ о родителях.
Теперь он знает, что ее удочерили, но не более того. Наверное, именно поэтому он остался с ней на ночь — присмотреть за опьяневшей бедняжкой Ниной Паркер, чтобы она, не дай Бог, не перепутала дверь с окном и не свернула себе шею.
А вдруг он здесь потому, что не может расстаться с ней? Нина тоскливо вздохнула. Как бы то ни было, приятно, что он рядом, готовый защитить ее.
Нина украдкой посмотрела на него. Он лежал на спине поверх покрывала, одетый лишь в темно-синие шелковые пижамные штаны. Загорелая, с черными завитками волос грудь притягивала к себе взгляд.
Нина осторожно приподнялась на локте и подперла голову рукой. Ее мягкие, соломенного цвета волосы каскадом упали вниз.
Она знала точно, что любит Лоренцо Бьяччи. Вероятно, сейчас ей дарован тот единственный момент, когда она может целиком отдаться этому чудесному ощущению. Он спит и не сверлит ее пристальным взглядом, отчего она вся напрягается.
Волосы у него на голове высохли и теперь красивыми завитками обрамляли лицо. Он был прекраснее тех скульптур, которые коллекционировала его мать. Античные боги с радостью приняли бы его в свой сонм.
Нина робко протянула руку и кончиками пальцев взяла один локон. Волосы были мягкими, как шелк. Ей хотелось запустить руки в темные кудри, зарыться в них лицом и ощутить их аромат.
Почему бы этого не сделать? Он ведь крепко спит. Нина с закрытыми глазами коснулась губами волос. Они, как она и ожидала, оказались теплыми, сладко пахнущими, мягкими и упругими.
Лоренцо что-то пробормотал, но не проснулся. Нина, не в состоянии больше сдерживаться, положила ладонь ему на грудь и стала нежно гладить, наслаждаясь теплом, исходящим от его тела.
Он дышал глубоко и ровно, и она сделала то, что подсказывало ей сердце, — с упоением прижалась губами к его груди.
Чувственное возбуждение, которое она при этом испытала, было так велико, что у нее закружилась голова, а руки и ноги отяжелели. Ей и этого показалось мало, и она осторожно коснулась кончиком языка волос на груди Лоренцо. Он тихонько застонал, но не проснулся.
Нина подняла голову и шаловливо улыбнулась — она словно сорвала запретный плод, и этот дерзкий поступок взволновал ее. Но одним плодом она не насытилась — ей безумно захотелось завладеть целым садом.
Что с ней случилось с тех пор, как она приехала на Сицилию? В ней проснулась чувственность, о которой она и не подозревала. Вероятно, причина заключалась в жарком солнце и красоте этого волшебного острова. А может быть, все дело в том, что здесь ее родина.
Но сейчас она не в состоянии думать о чем-то другом — существует только Лоренцо и солнечный свет, струящийся сквозь ставни.
Нина наклонилась и поцеловала его в губы. Сердце пело, кровь весело стучала в висках, все тело содрогалось от чувственного удовольствия. Ей казалось, что она парит в воздухе подобно свободной птице.
Но ее полет происходил не в одиночестве — вместе с ней был Лоренцо, он летел рядом, побуждая набирать высоту.
Вдруг Нина почувствовала, что теряет равновесие и падает. Она открыла глаза и увидела перед собой улыбающееся лицо Лоренцо. Вид у него был сонный, но не сердитый. Его явно не обескуражили ее вольности.
— Я знал, что вы очень красивая, — тихо проговорил он и провел тыльной стороной ладони по шее Нины. Он задрал вверх ее футболку и оглядел обнаженное тело. — Я вас такой и нарисовал — жаждущей и желанной.
И он приник к ее губам.
Нина не протестовала. Зачем? Разве он не олицетворяет собой все то, что ей необходимо в жизни? Она ведь не сомневалась в его реакции на ее ласки. Слова им не нужны. Выходит, что она действительно ловкая особа, но такой она стала благодаря ему.
Она потонула в поцелуе, прижимаясь к его груди.
Он крепко держал ее в своих объятиях, как будто боялся потерять. Теплые чувственные губы Лоренцо оставляли горячие следы у нее на шее. От возбуждения Нина задыхалась.
— Лоренцо, — вымолвила она, но он прикрыл ей рот кончиками пальцев.
— Нет, bellissima, никаких вопросов. Вам не удастся отвертеться, — негромко произнес он. — Это судьба. А теперь успокойтесь, и я покажу вам, как умею любить. Я хотел этого с того момента, когда увидел вас.
Зажмурив глаза, счастливая Нина прильнула к нему.
Que sera, sera3, промелькнуло у нее в голове. Она подчинилась пылкой страсти Лоренцо и поняла, что совсем не трудно не только получать наслаждение, но и самой его дарить. Неопытная Нина мгновенно освоила это искусство. Она касалась тела Лоренцо сквозь шелковую ткань, затем с жадностью стянула с него пижаму, и их жаркие тела слились.
