меня так зацепило в Глебе. Как я раньше не заметила?!
– Теть Маш, а кто он? Ну может есть какие-то мысли, может вам говорил что-то?
– Я ж говорила! Никто не знает, – удивленно смотрит она на меня, – ты забыла что-ли? Тебя Веснушка что-ли так протрясла?
– Да, нет, я помню, – задумчиво говорю я, – просто думала, может вспомните что…
– А что такое? Заинтересовал тебя? Понравился? – улыбается она.
– Заинтересовал, но не в том смысле. Он…понимаете, я видела таких и знаю этот типаж. Он ведет себя как хозяин жизни. Он не признает отказов и очень уверен в себе. Так обычно ведут себя очень богатые и влиятельные люди. Но… что такому делать здесь? Еще и пекарем работать!
– Я ж говорю, беглый миллиардер, – шепчет тетя Маша, округлив глаза.
– Да ну, бросьте, они обычно на Бали, да на Мальдивы бегут. – отмахиваюсь я.
– Вот не веришь мне, а у меня чутье! – обижается она.
– Верю-верю, теть Маш, – улыбаюсь я, – как говорите его фамилия?
– Корнев…Корнев Глеб Никитич, – отзывается соседка.
– Не помню такого, – задумчиво говорю я, – я поспрашиваю у своих, наведу справки.
– И зачем тебе это надо, если он тебе не интересен? – хитро прищуривается она.
– Ну…должна же я знать своих соседей, – быстро отвечаю я, – вас я знаю. А Глеб… мутный какой-то…
Она недоверчиво качает головой и я тороплюсь поскорее отклоняться, пока она меня снова сватать не начала.
Я и правда не знаю, почему меня так интересует прошлое Глеба. Видимо, скучаю по работе. Собрать факты, анализировать – это у меня в крови. Да и неплохо было бы узнать с кем живу рядом, вдруг маньяк какой…
С такими мыслями я отправляюсь в пекарню. Нужно к обеду хлеба свежего купить, да с хозяином поболтать, может получится что-то еще выудить.
Глава 30
Я захожу в пекарню и сразу же замираю на пороге. Воздух наполняется густым, сладковатым ароматом свежего хлеба, от которого у меня перехватывает дыхание. Сердце бьется чаще, потому что я точно знаю этот запах – это запах из моего сна.
Того самого, где Макс ушел от меня к Карине. И рука, теплая тяжелая… Невольно вспоминаю большие руки Глеба. Наверное у него именно такая.
Я теряюсь, словно сон и реальность внезапно поменялись местами.
Да ну, бред! Ну запах и запах…
Я встряхиваю головой, чтобы наваждение исчезло.
Осматриваюсь.
Пекарня маленькая, деревенская, но такая уютная, что хочется остаться здесь надолго. Стены из светлого дерева, в углу печь, облицованная белой плиткой. На полках стоят корзины с хлебом, пирогами и выпечкой.
На витрине пирожные и аккуратные золотистые круассаны. В углу пара столиков, накрытых вышитыми салфетками.
За прилавком, к моему удивлению, стоит Глеб. На нем белая футболка и льняной фартук с чуть присыпанной мукой грудью. Бородатый, серьезный и хмурый – не узнать сложно.
– Добрый день, – говорю я чуть громче, чем хотела, и кашляю, пытаясь скрыть неловкость.
Глеб поднимает на меня глаза и чуть прищуривается, словно не ожидал увидеть именно меня.
– Добрый. Чем могу помочь? – суховато спрашивает он.
– Я за хлебом, – зачем-то сообщаю очевидное, чувствуя себя полной дурой.
– Он у нас есть, – спокойно кивает Глеб.
Я подхожу к прилавку и рассматриваю ассортимент. Глаза разбегаются, и я неожиданно теряюсь перед богатством выбора.
– А что посоветуете?
– Белый, серый, ржаной, чиабатта, багет. Смотря для чего, – отвечает он сдержанно.
– Для завтрака. С вареньем и маслом.
– Тогда белый или чиабатта. Круассаны свежие, тоже сойдут.
– О, круассаны! – хватаюсь я за спасительную мысль. – А кофе у вас есть?
Глеб кивает в сторону маленькой кофемашины, стоящей в глубине прилавка.
– Тогда… может быть, выпьем кофе с круассанами? – спрашиваю я и тут же, чувствуя, как краснеют уши, торопливо добавляю: – В знак примирения.
Глеб смотрит на меня долгим взглядом, потом коротко кивает:
– Хорошо.
Мы садимся за столик. Глеб ставит передо мной чашку с горячим кофе, круассаны с шоколадом и садится напротив, слегка откинувшись на спинку стула.
– Я, кажется, вчера была слишком резка, – начинаю я, отламывая кусочек теплой выпечки. Шоколад густо вытекает на пальцы.
– Нормально всё. Я не обидчивый, – спокойно отвечает он.
– Вы, кажется, вообще ни на что не обижаетесь.
– И вам не советую. Берегите нервы.
Я делаю глоток кофе и рассматриваю Глеба поверх чашки.
– А давно вы здесь, в деревне?
– Год, чуть больше.
– И как вам здесь?
– Нормально, – снова отвечает он – А вы надолго приехали?
– Не решила еще. Но, скорее всего, ненадолго. Пока просто хочу разобраться с собой, – признаюсь я неожиданно откровенно.
– Значит, сбежали?
– Почему сразу сбежала? Просто взяла тайм-аут, – защищаюсь я.
– От чего тайм-аут берете? Работа, личное?
– От всего понемногу. Муж, фирма… предательство, – вздыхаю я, – Навалилось всё сразу.
– Фирма? – чуть приподнимает бровь Глеб, и я снова начинаю говорить.
– Юридическая компания. Успешная. Была. Пока муж не решил половину забрать, а лучшая подруга меня не предала, – говорю я, ковыряя круассан. – Всё рухнуло в одно мгновение.
– И как вы это переживаете? – в голосе Глеба звучит неожиданная теплота.
– Пока плохо. Но собираюсь вернуться и всё забрать обратно.
Он задумчиво кивает, глядя на меня своими спокойными серыми глазами.
– Что-то еще?
– Что еще? – удивляюсь я.
– Что-то мне подсказывает, что это не все ваши проблемы. Наверное, есть еще что-то, что вас тревожит сильнее?
Я вздыхаю, он угадал.
– Вы, оказывается, хороший психолог, Глеб.
– Я просто внимательный слушатель, – чуть улыбается он.
– На самом деле… наверное, я боюсь остаться одна, – признаюсь я, сама не веря, что сказала это незнакомому человеку. – Что муж и фирма – это только верхушка айсберга. Страшно понять, что никому не нужна, что никого нет рядом. Остаться одной.
– Так у вас вроде здесь родной дом есть, люди знакомые. Это не одиночество, это шанс всё переосмыслить, – спокойно отвечает он, и мне почему-то становится чуть легче.
Я поднимаю глаза и вдруг понимаю, что разговор давно перетек в другое русло. Глеб смотрит на меня внимательно,
