– Мы его уничтожим, окружим со всех сторон, мы выбьем почву у него из-под ног. Что же касается нового служителя, который затесался здесь не к месту, мы ему подстроим какую-нибудь ловушку. Но наши противники, насколько они сильны?
– У них нет никакой силы, – ответил Люциус, пытаясь поправить свое шаткое положение.
– Они достаточно умны, чтобы заставить вас поверить в свою слабость. Роковая ошибка, Люциус, – князь Вавилона обернулся к остальным. – Не смейте больше избегать ангелов. Надо охотиться за ними, считать, сколько их. Узнайте, где они, их планы, их имена. Не было еще ни одного задания, в которое бы не вмешалось Небесное воинство. А это дело особой важности. Меня прислал наш хозяин, и я должен исполнить его волю. У него большие виды на этот город. Одного моего появления достаточно, чтобы стянуть целую армию противника на наши головы. Будьте бдительны и не отступайте ни на шаг. Особенно это касается двух типов: пастора и журналиста, которые путаются у нас под ногами. Последние две занозы необходимо вытащить. Сегодня ночью испытаем, на что они способны.
Глава 6
Был темный дождливый вечер. Крупные капли стучали в старую оконную раму, не давая никому уснуть. В конце концов сон одолел Мэри, но Ханк, на душе у которого было и без того неспокойно, никак не мог расслабиться. Минувший день был тяжелым и неприятным во всех отношениях. Пришлось потратить немало сил, чтобы замазать надпись на фасаде дома, и все это время он неотступно
Размышлял, кто же был способен написать о нем такое. В ушах звучал последний телефонный разговор с Альфом Бруммелем. К тому же Ханку не давали покоя высказанные ему членами правления горькие и обидные слова. Он не ждал ничего хорошего от общего собрания, назначенного на пятницу, и сейчас, лежа в темноте, он в отчаянии шептал Господу свою молитву.
Удивительно, насколько каждый комок в матрасе кажется еще жестче, когда человек взволнован. Ханк уже начал беспокоиться, что ворочаясь, он разбудит Мэри. Он то ложился на спину, то поворачивался с боку на бок, засовывал руки под подушку, но тут же вытаскивал их оттуда. Наконец, совершенно измучившись, Ханк взял бумажную салфетку и высморкался. Часы показывали двадцать минут первого. Когда они ложились спать, было десять.
Ханк впал в полузабытье. Через некоторое время сон овладел им, и, как это обычно бывает, настолько незаметно, что утром и не вспомнить, как заснул.
Прошел час-другой, и его начали одолевать неприятные сновидения. Сначала это был давно знакомый сон: будто он едет на автомобиле прямо через гостиную, а потом машина превращается в самолет и взлетает. Затем сновидения начали сменяться с невероятной быстротой, становясь все более хаотичными и лихорадочными. Ханк из последних сил избегал невероятных опасностей, слышал крики, чувствовал, что на него нападают, видел кровь и ощущал ее вкус. Картины сменялись, переходя с цветных ярких на мрачные черно-белые. Он отчаянно боролся за свою жизнь: бесконечные преграды и враги подстерегали его, окружая со всех сторон. Происходящее было полной бессмыслицей, но одно ощущение не оставляло его ни на мгновение: леденящий душу ужас. Ему отчаянно хотелось закричать, но и лишней секунды у него не было. Он боролся с чудовищами и невидимой нечистой силой.
У него стучало в висках. Весь мир кружился, и ужасная вакханалия, проносившаяся в голове Ханка, стала доходить до его сознания, пробуждая ото сна. Он потянулся, перевернулся на спину, глубоко вдохнул, чтобы окончательно сбросить с себя кошмарные видения. Глаза его были полуоткрыты, но взгляд еще не мог ни на чем окончательно остановиться. Ханк испытывал неприятное чувство оцепенения, какое бывает, когда человек еще находится между сном и явью.
Но что это? Видит ли он это на самом деле? Похожее на привидение существо парило в воздухе под потолком, будто изображение, светящееся на черном бархате. Прямо над кроватью, настолько близко, что он ощущал серное удушливое дыхание, ужасная рожа гримасничала и изрыгала злобные слова, смысла которых он не понимал.
Усилием воли Ханк резко открыл глаза. Ему казалось, что он все еще видит перед собой эту маску, между тем изображение угасло, и в этот момент он почувствовал резкий сильный удар под ложечку. Сердце забилось и застучало с такой силой, будто хотело выскочить из груди. Пропитанные потом пижама и простыня прилипли к телу. Ханк лежал, тяжело дыша и выжидая, когда ужас оставит его. Все оставалось без изменений, и он чувствовал, что не в силах совладать с собою,
«Мне просто приснился кошмар, – уговаривал себя пастор, – может, я еще так и не проснулся». Он широко открывал глаза, озирался по сторонам, пытаясь узнать знакомые очертания домашней обстановки. Одновременно ему хотелось, как в детстве, спрятаться с головой под одеяло в надежде, что привидения, чудовища и ночные воры исчезнут сами собой.
Ханк не мог различить в темноте ничего, кроме обычных вещей. В углу притаилось вовсе не приведение – это белая рубашка висела на стуле. Мерцавший на стене странный кружок света был всего лишь отблеском от стекла его часов, отражающего свет уличных фонарей. Но что-то его напугало, и он по-прежнему испытывал безотчетный ужас. Ханка всего трясло, и он судорожно пытался понять, где галлюцинации, а где реальность. Он, затаив дыхание, прислушивался, но даже тишина, царившая вокруг, несла в себе угрозу. Она была обманчивой и не успокаивала. Ханку казалось, что в ней затаилось нечто злое, незваный гость или бес, выжидающий удобного случая для нападения. «Что это? Чьи-то шаги? Или кто-то скребется? Нет, это ветер стучит в окно», – уговаривал он себя. Дождь прекратился.
Еще какой-то звук, на этот раз шелест, донесся из истиной. Он никогда раньше не слышал ночью ничего подобного. «Я должен проснуться. Я должен проснуться. Сердце, перестань, успокойся, чтобы я мог слышать».
Ханк заставил себя сесть, хотя так он чувствовал себя еще более уязвимым. Несколько минут пастор сидел в постели не шелохнувшись, прижав руку к груди, пытаясь сдержать удары сердца. В конце концов оно забилось ровнее, однако пульс оставался слишком частым. Капли пота холодели на коже. Встать или попытаться снова заснуть? Но он знал, что уснуть ему не удастся. Пастор решил все же пройтись по дому. Неожиданно на кухне что-то грохнуло со страшным металлическим лязгом.
Только после этого Ханк начал молиться.
* * *
Похожие кошмары одолевали и Хогана, сердце его стучало от неотступного страха. Голоса. Действительно, где-то разговаривали. Санди? А может быть, радио?
«Но кто его знает, – решил он про себя, – должно быть, этот город окончательно сошел с ума, и теперь помешанные появились и в моем доме». Он встал с постели, надел тапочки и направился к гардеробу, чтобы взять там бейсбольную биту. «То же самое случалось и в городе, где мы жили раньше, – думал он. – А сейчас, наверное, придется кому-то раскроить череп».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
