Если бы он не услышал голос изрыгающего ругательства отца, то, наверное, упал бы в обморок.
Табби пошел на голос отца и увидел Кларка, склонившегося около коричневых занавесок, висящих на окне, - он свирепо смотрел на сына. Кларк неуверенно держал стакан, наполненный до краев темной жидкостью. Волосы упали на лоб, он почти сливался с занавесками: казалось, еще немного, и его не различить. Перед лицом Кларка летало несколько мух. Потом Табби заметил Беркли Вудхауз, лежащую около дальней стены, - юбка задралась, волосы упали на лицо. Она тоже выглядела похожей на привидение - как будто русская водка наполовину растворила ее тело.
- Уходи, - сказал отец. Голос хриплый, осипший.
Табби вышел из комнаты и уселся на ступенях лестницы.
Он был слишком встревожен тем, что произошло с ним самим и отцом, чтобы решить, что же надо делать. Дважды за то время, что он сидел на лестнице, отец проходил на кухню за новой выпивкой. Из библиотеки доносился звук работающего телевизора вперемешку с пьяными громкими песнями Кларка. Камин в библиотеке задымил: Табби чувствовал едкий запах.
- Не моя вина, - услышал он голос Кларка.
До Табби донеслось сухое дыхание камина, и в первый раз он задал себе вопрос: "Зачем отцу понадобилось разжигать его в теплый августовский день?"
Кларк бросил в огонь новую порцию газет; Табби услышал стон Беркли. "Четыре Очага", казалось, заполнила ночь - с тенями, порожденными темнотой и пьяным сознанием. Табби был абсолютно уверен в том, что отец впал в то состояние, когда он уничтожит каждого, кто осмелится помешать ему или ослушаться. Табби вновь вернулся в комнату. Он надел наушники, закрыл глаза и поплыл вместе с музыкой.
Когда через час Табби вышел в холл, то почувствовал, что стало очень жарко - воздух стал сухим, словно в пустыне. Запах пепла и огня подымался к Табби с первого этажа.
Табби подошел к лестнице.
- Пап?
Пьяный, измученный голос донесся снизу - замедленный спиртным, но неутомимый. Табби услышал поскрипывание каминных заслонок в гостиной.
- Пап? Что происходит?
- Ух, - услышал он вздох Кларка. Громкие шаги приближались к подножию лестницы; появился отец, держащий за горлышко зеленую бутылку виски, руки и лицо перепачканы пеплом.
- Зажигаю огонь, вот что. Огонь в каминах "Четырех Очагов", вот что. Чтобы опять согреть этот дом. Ты собираешься помогать?
- Как я могу помочь?
- Принеси дрова из сарая, и побольше. Беркли сожгла все газеты в этих чертовых каминах. Так что займись. Иди и принеси побольше дров.
- Тебе холодно?
- Нет, больше не холодно. Просто я думаю, что так надо.
Глаза Кларка остекленели - они походили на разрисованные кружочки. Серые полосы пепла на лице делали его еще более зловещим.
- Па, ты в порядке?
- Ты пойдешь за дровами или мне заставить тебя? - Лицо окаменело, кружочки глаз уставились на Табби.
Табби медленно спустился по лестнице и прошел мимо отца; он боялся посмотреть на него.
Прудент Монти Смитфилд каждую зиму покупал двенадцать кубометров дров, из них за зиму в "Четырех Очагах" сжигалась в лучшем случае половина. Сейчас распиленные дрова лежали аккуратно сложенные под навесом около длинного забора. Не забыв прихватить веревку, что висела на крюке рядом с дверями, Табби пошел по высокой, густой траве. Он уловил запах дыма, поднял голову и увидел белые клубы, вившиеся вокруг труб на крыше. Превратившиеся в черные лохмотья обрывки газет, кружась, падали на землю.
Табби связал в охапку старые сухие поленья. Он с трудом дотащил дрова до двери и положил их сразу около входа.
- Отлично. - Лицо отца блестело от пота. - А теперь отнеси это в библиотеку и брось все в огонь.
- Все?
- Так нужно, Табби. - Кларк сделал пару глотков из бутылки.
Обхватив охапку двумя руками, Табби потащил дрова в библиотеку.
В комнате было жарко, как в сауне. Он открыл заслонки камина, опустил поленья на пол и, присев, принялся одно за другим подкидывать их в огонь. Языки пламени лизали дерево, а потом внезапно огненная красная рука утащила дрова в глубь камина. Огонь вспыхнул с такой силой, что Табби резко отшатнулся назад - в лицо ударил жар - и больно ударился спиной о медный край кофейного столика. Потирая спину, он встал.
Позади на диване лежала Беркли Вудхауз. Она стонала.
Табби почти забыл о том, что она находится в комнате. Беркли протягивала пустой, испачканный красной помадой стакан. Табби быстро подошел и вынул стакан из ее рук.
- Сообрази-ка мне еще один, дорогуша. Сделаешь? - Табби решил, что она приняла его за отца.
Но тут появился Кларк, и Беркли явно смутилась - значит, она знала, что это был Табби.
- Парень работает и сейчас опять пойдет работать. - Кларк вырвал стакан из рук Табби. - Я сам тебе налью, если тебе это нужно.
- Почему ты?.. Почему?.. - Беркли пыталась закончить фразу, но, так и не сумев, бессильно откинулась на диван.
- Двигайся, - приказал Табби Кларк. - Занимайся дровами! Ты здесь не бармен.
Похоже, что горечь на лице Кларка полностью уступила место агрессивности.
- Мне нужно принести побольше дров, - спокойно повторил Табби, - для камина в гостиной. Потом для камина на кухне. И для того, что в твоей спальне.
Кларк молча продолжал смотреть на сына.
- Конечно, - договорил Табби, - если это то, что ты хочешь.
- То, что я хочу, - подтвердил Кларк. - Да. И запомните это - и ты, и эта безмозглая шлюха!
Кларк мрачно оглядел Табби и отогнал нескольких мух, что кружили над горлышком зеленой бутылки ирландского виски.
***
Стемнело. Комнаты "Четырех Очагов" покраснели от отсветов огня. Табби то и дело выходил на задний двор, шел к дровяному складу и вновь возвращался назад с новой охапкой. Нижние комнаты и спальня отца стали почти неузнаваемыми - дрожащие языки пламени словно изменили их размер, окрасив одни стены в ярко-красный цвет и поглотив тень на других. Табби слышал посвистывание раскаленного воздуха в дымоходах; он взмок от пота, его лицо, так же как и лицо Кларка, было испачкано пеплом и золой. Время шло, и Табби уже не интересовало, зачем отцу понадобилось превращать их дом в печку: очередная пьяная выходка, на следующий день все забудется. Руки ломило, спина гудела; разжигая в течение нескольких часов камины отца, он устал так, что еле стоял на ногах. Табби немного удивило, что Беркли Вудхауз слоняется по дому и совершенно не замечает Кларка. Вернувшись в очередной раз в дом (Табби притащил еще фунтов восемьдесят дерева), он услышал, что Кларк рыдает и громко зовет: "Джин! Джин!", как будто он увидел призрак жены. Но это было невозможно, а Табби был до того измучен, что даже не сразу вспомнил, что это имя матери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
