громким и очевидным для столь важного наблюдателя.
Глава 16
Я стараюсь игнорировать собственные эмоции. Конечно, было бы приятно, если бы Черткову снесло крышу на ровном месте, если бы он вдруг воспылал неистовым желанием и набросился на мои губы с диким остервенением. Но в реальности этот мужчина слишком холоден и жесток, не способен на настоящие чувства. Я была готова отпустить прошлое. Простить все. Проклятье, да я и простила! А он не сдался, не отступил и не отказался от своих планов, старательно превращал мою жизнь в реальное пекло. Больной ублюдок.
Чем сильнее злюсь, тем шире улыбаюсь Бобыреву. Вот и прекрасно, что так получается. Надо освежить в нем былую любовь. Кто знает? Вдруг забыл меня?
Хотя нет, не забыл. Я понимаю это твердо и четко, лишь стоит взглянуть в его водянистые глаза, мутные, практически бесцветные, какого-то невнятного оттенка. Друг детства до сих пор мечтает обо мне. Преображается под моим взглядом, превращается в послушного пса, прямо рад хвостиком повилять. Теперь даже тяжело поверить, будто он настолько отбитый псих и маньяк. А с другой стороны преступники мало чем выделяются. Редко по какому человеку можно сразу вычислить, что у него проблемы с головой. Урод будет улыбаться и вести себя предельно вежливо, а в подвале у него окажется куча скелетов.
– Я так рада! – восклицаю и обнимаю Евгения, прижимаюсь к нему всем телом, не сдерживаюсь в проявлении приветливости. – Безумно приятно встретить здесь родное лицо. Кажется, сотню лет с друзьями не пересекалась. Макс заменил мне весь мир. Но старая дружба не ржавеет. Ты же понимаешь, Женя. На расстоянии все еще сильнее ощущается.
Я несу полную чепуху. Друзьями мы были в далеком детстве, когда в школу ходили и вместе ездили на отдых, потом пересекались разве что на скучных приемах, обменивались ничего не значащими фразами и расходились в разные стороны. Однако Бобырев ведется на этот бред. Дрожит от счастья. Правда долго прижиматься к нему не собираюсь, и без того с трудом борюсь с приступом отвращения. Я отступаю назад, прислоняюсь к Черткову и продолжаю радушно улыбаться маньяку.
Ничего, подонок. Веселись, пока можешь. Скоро за все заплатишь.
– Макс, – смотрю на своего ненавистного жениха. – Мы ведь пригласим Женю на свадьбу? Было бы романтично сочетаться браком вдвоем. Без каких-то свидетелей, но раз мой друг детства здесь, раз такое совпадение получилось, то это смахивает на знак судьбы. Что скажешь?
– Любой каприз, детка, – ладонь Черткова уверенно проходится по моей талии, метит территорию. – Кого захочешь, того и пригласим. Хоть всех гостей судна.
– Спасибо, любимый, – протягиваю я. – Ты лучший!
– У вас свадьба? – Бобырев запинается. – Тут?
– Да, – киваю. – Просто потрясающая идея, верно? Мне хотелось чего-нибудь особенного, хотелось устроить церемонию, которую запомню до конца дней.
Дьявол, такую свадьбу я хоть как не забуду. Отправляюсь под венец с заклятым врагом. Лучшего варианта и не придумать.
– Благодарю за приглашение, – говорит Евгений, но видно, что каждое слово дается ему с огромным трудом, никакого восторга от грядущего события нет и в помине.
– Ладно, детка, – обрывает наш обмен любезностями Чертков. – Еще успеете обсудить детали. До свадьбы пара дней. А вот нам давно пора завершить начатое.
Изумленно приподнимаю бровь. Обжигаюсь, глядя в его горящие глаза. Содрогаюсь изнутри от неясного предвкушения.
– Милый? – закусываю губу, рефлекторно его провоцирую.
– Я покажу в каюте, – скалится, точно хищный зверь, проходится по мне взглядом с таким видом, точно уже раскладывает, поднимает под себя и одержимо трахает.
Чертков уводит меня прочь, не позволяя Бобыреву произнести ни слова. Бедняга и попрощаться не успевает. Остается с открытым ртом посреди палубы.
– А знаешь, твоя тактика работает, – заключает Черт. – Ты и дальше поступай так. Веди себя как шлюха. От этого у всех мужиков мозг в яйца стекает.
– Я нормально себя вела, – цежу сквозь зубы. – Красиво одеться и улыбаться не значит быть шлюхой.
– Ну да, – хмыкает. – У других может и не значит, но по тебе-то все сразу видно. Ты и в обветшалом тряпье будешь на грех толкать. Прирожденная блядь.
– Блядь нужно найти тебе, – отрезаю холодно. – А ведь реально, весь твой мозг потек. Думаешь исключительно этим гнусным отростком. Выпусти уже пар, ладно? И хватит обвинять меня во всех проблемах.
– Мой отросток доставил тебе немало приятных часов.
Чертков заталкивает меня в каюту. Сперва отстраняет, отталкивает грубо и резко, так, что чуть ли не через всю комнату пролетаю. А после снова настигает, вбивает в свое каменное тело, наспех захлопнув дверь.
– Напомнить? – спрашивает издевательски.
– Отвали, – шиплю и начинаю отчаянно вырываться.
– Да кому ты сдалась, – бросает с презрительным смешком и отпускает, проходит мимо, располагается в кресле, достает мобильный и принимается за проверку рабочей почты. – Разве что этому долбанутому извращенцу в пару годишься.
– Ах, – притворно вздыхаю. – Ты снова о себе.
Он оставляет мой выпад без ответа, а я предпочитаю смыть с себя отвратительное начало дня и отправляюсь принимать душ.
* * *
Вечером мы идем на ужин, где старательно изображаем влюбленную пару. Точнее просто пытаемся не убить друг друга на первых же секундах совместной трапезы. Обсуждаем общие темы, причем не слишком громко. Пусть люди вокруг видят, что мы болтаем, но понятия не имеют о чем именно. Все же разговора нормальной пары у нас точно не выйдет.
Дальше по плану просмотр представления. Певцы, акробатические трюки, фокусники. Чего здесь только нет, но все эти номера вызывают у меня тоску.
– Я сейчас задрыхну, – бросает Чертков. – Пойдем в казино.
– А там разве лучше?
– Поглядим.
Я не спорю, потому как сама не возражаю против смены обстановки. Однако мое мнение меняется, когда я вижу, что происходит дальше. Черт усаживается играть в покер, методично напивается, опрокидывает стакан за стаканом, будто жаждет получить дозу спасительной анестезии.
Я бы могла решить, он снимает стресс подобным образом. Расслабляется. Или же попросту пошел в разнос.
Но это Чертков. У него ничего не происходит без причины.
