Молли не удержалась и посмотрела на ботинки Хьюстона. Чак имел пунктик насчет обуви. Однажды он показал ей снимок дизайнерских ботинок – дескать, было бы замечательно, если бы Молли подарила ему их на день рождения. Тестони Норвегезе – полторы тысячи долларов за пару!
А что носит Хьюстон? Скорее всего, тоже что-то очень дорогое. На что она надеялась, когда решила убедить этого богача, что каждый из ее маленьких проектов несет пользу, которую невозможно измерить деньгами? Он так далек от реального мира, что просто не поймет очевидных вещей.
Надо отвлечь его от компьютера! Как бы ей хотелось прямо сейчас кинуть на ботинки Хьюстона хоть маленький комочек грязи, чтобы заставить его снова расслабиться, но под рукой не было ничего подходящего. Она должна заставить его увидеть, что действительно важно в этой жизни. «Солнечная карамель» – маленькая модель того, чем «Второй шанс» занимается каждый день. Если бы Уитфорд почувствовал царящую здесь любовь – хоть на мгновение, – он бы полностью изменил свое мнение о задачах фонда. Молли была в этом уверена.
– Хьюстон, я заняла тебе место! – позвала она, похлопав ладонью по крошечному стулу.
Он обернулся и в очередной раз с нескрываемой тоской посмотрел в сторону выхода. Потом на его лице вновь появилась решимость гладиатора, идущего на бой.
Детишки не спускали с него глаз.
Если бы Уитфорд знал, что его костюму угрожает опасность, он никогда бы не согласился присутствовать на этом обеде. Но он в полном неведении выдвинул стульчик, повесил на его спинку пиджак – совершенно случайно продемонстрировав при этом лейбл Джорджио Армани – и сел за стол.
Молли передала Хьюстону миску с перцем. Он посмотрел на нее, потом на девушку, словно пытался решить какую-то сложную задачу.
– И что я должен с этим делать?
– Окуни в соус.
Уитфорд последовал ее совету, но поднес кусочек перца к губам Молли и вкрадчиво произнес:
– Миледи, предоставляю вам право первой отведать этот деликатес.
Молли затрепетала. Разве может быть что-то более романтичное, чем есть с руки другого человека?
Но, что же получается? Молли хотела, чтобы Хьюстон наконец вытащил на свет божий свою истинную сущность, а он умудрился перевести стрелки на нее!
Девушка склонилась к Уитфорду и, осторожно откусив кусочек болгарского перца, закрыла глаза от удовольствия.
– Амброзия, – вынесла она вердикт и, открыв глаза, увидела, что Хьюстон внимательно изучает ее лицо. – Теперь моя очередь.
Девушка заправила соусом кусок сельдерея.
– Ненавижу сельдерей, – проворчал Хьюстон, когда она поднесла лакомство к его губам.
– Ты подаешь плохой пример! – предупредила его Молли.
Оглядев лица сидящих за столом дошколят, Хьюстон сдался.
Дошколята принялись давать ему указания:
– Выпей это!
– Заверни!
– Макни в хлопья! Вот так!
Самый храбрый из мальчишек решился обнять Хьюстона. Он буквально обвился вокруг него, положив грязную ладошку на спинку его стула и склонившись к гостю. В другой руке малыш держал гостинец: морковку, покрытую кукурузными хлопьями. Часть угощения плюхнулась на начищенные ботинки Хьюстона.
Молли заметила, что на пиджаке, висящем на спинке стула, тоже появились грязные пятна. Но Хьюстону, судя по всему, было наплевать на то, что его костюму нанесен урон. Он перестал искать глазами пути к отступлению, ужас перед детьми ослаб. Он даже не попытался убрать пиджак подальше от грязных ладошек.
Взяв морковку из рук малыша, Хьюстон откусил кусочек, тщательно его прожевал и произнес:
– Объедение!
Молли пораженно уставилась на Хьюстона. Он снова открылся ей с новой стороны. Сегодня все было не так, как в саду, когда он бегал за ней, или в магазине, где они танцевали.
Маленькая девочка, стоящая рядом с Хьюстоном молча протянула ему недоеденную палочку сельдерея, покрытую сметаной. Она не спускала с Уитфорда огромных глаз, боясь, что он откажется принять ее гостинец. Но он вежливо взял угощение, прожевал и театрально вздохнул от удовольствия.
– Спасибо, принцесса.
Глаза девчушки расширились от удивления.
– Я принцесса?
Она обдумывала это несколько секунд, а потом улыбнулась Хьюстону, и в этой улыбке было столько радости и обожания, что у Молли защемило сердце.
Да, дети видят людей насквозь, не то, что взрослые!
«Я позволяю очаровать себя», – ужаснулась Молли. Что интересно – Хьюстон не прикладывал к этому никаких усилий, просто был самим собой.
Но кто остался бы равнодушным, увидев, как этот уверенный в себе мужчина, обычно застегнутый на все пуговицы, дурачится с малышней?
«Я могла бы полюбить его». Молли оцепенела от промелькнувшей мысли.
«Прекрати! – одернула она себя. – Ты привела его сюда с определенной целью».
К сожалению, цель эта явно отошла на второй план, пока Молли наблюдала за Хьюстоном Уитфордом.
Хьюстону не удалось удержать дистанцию. Каждый ребенок требовал его внимания, все тянулись к нему с самодельными угощениями. Уитфорду ничего не оставалось, кроме, как принимать их, делая вид, что он ест изысканные блюда из пятизвездочного ресторана.
Он просил записать ему рецепты закусок. Говорил высокопарным слогом и использовал слова, значения которых Молли не знала. И смеялся. Еще заразительней, чем в саду. Такого искреннего смеха Молли, наверное, никогда не слышала.
Девушка вспомнила все те случаи, когда ей удавалось уговорить Чака провести время вместе – как проводят его, по ее представлениям, влюбленные парочки. Катание на роликах, на велосипедах, отдых у моря или отпуск в горах Вермонта. Конечно, все расходы были на ней. Она всегда пыталась сделать все «как надо». Изо всех сих старалась почувствовать волшебство, которое обещали многочисленные любовные баллады, мелодрамы и романы. Вот и сегодня Молли тщательно срежессировала визит в детский центр. Ей казалось, что общение с детьми заставит сердце Хьюстона оттаять и он поймет, чем так ценен «Второй шанс». Чего она не ожидала, так это того, что Хьюстон Уитфорд покажет ей, что человек действительно может светиться. Неужели на самом деле он именно такой? Полный смеха и света?
Вдруг он из тех редких мужчин, которые рождены, чтобы быть идеальными отцами? Веселых, игривых, любящих заниматься детьми?
– Я же тебе говорила, что ты мало смеешься, – прошептала ему Молли.
– Ах, мисс Молли, как же мне трудно признать вашу правоту, но, видимо, придется.
И Хьюстон улыбнулся. Молли показалось, что весь мир исчез и они остались вдвоем. А между ними зародилось что-то восхитительное.
Девушка поймала себя на мысли, что ей хочется сохранить каждый из таких моментов. Она вспомнила о фотоаппарате, достала его и сделала снимок, когда один из малышей запихивал в рот Хьюстона заляпанный кусочек моркови.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
