— Прошу тебя, оставь меня в покое! — проговорила она, отдергивая руку.
— Я хочу еще раз поговорить с мятежницей Патрицией! Выслушай меня на этот раз, я очень прошу тебя, — в его голосе слышалась мольба.
Она холодно взглянула на него, ошеломленная его словами.
— Я никак не могу понять, — сказала она, — почему ты проявлял и проявляешь ко мне такой интерес?
— Патриция! Я предлагаю тебе свою руку и сердце, — сказал Эмиль. — Неужели тебе это ни о чем не говорит?
Его речь была взволнованной.
— Я знаю, мы любим друг друга. Нельзя нам жить так, как мы живем сейчас, будто разделенные большой стеной. Хватит прятаться от своего счастья.
— Я не знаю, какую хитрую игру ты затеял на этот раз, Клэй Феррис, или Эмиль Шэффер, или как тебя там еще называть. Я и не пытаюсь, честно говоря, разобраться. Все, что ты делаешь и говоришь, меня не касается. Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя. Однажды я уже обожглась, полюбив тебя, но это все кануло в прошлое. У меня больше нет и не будет нежных чувств к тебе.
Глаза Эмиля Шэффера стали жесткими и холодными как лед.
— Я вижу твою неприязнь ко мне, — ответил он. — Хорошо. Ты больше не увидишь меня, Патриция. Я только надеюсь на то, что когда ты будешь лежать в своей холодной, одинокой постели, ты вспомнишь, как хорошо тебе было от моих ласк. И тогда спроси себя — довольна ли ты этим?
Патриция покраснела от его слов, поражаясь тому, как отлично он знал ее страстное желание быть с ним. Каким уверенным он был в себе! Какою властью он обладал над нею! О, как она ненавидела его за это! И она решила поиздеваться над ним.
— А с чего ты взял, что моя постель одинока? — спросила она его очень ехидным голосом.
Ее слова ударили по его самолюбию. Его черные глаза вспыхнули недобрым пламенем, а она тем временем с гордым видом повернулась и пошла вдоль овощного ряда. В конце ряда ее грубо схватил за руку один северянин:
— Эй ты, маленькая хорошенькая крошка! — прогнусавил он хриплым голосом.
Патриция резко обернулась и увидела похотливое лицо янки. Она сердито одернула свою руку и произнесла грозно:
— Руки прочь от меня, обезьяна!
Солдат опешил и отступил в сторону. Патриция, охваченная гневом, быстро пошла домой.
Чертовы янки! Она презирала их всех и была рада, что сумела дать отпор.
Глава 6
В парадную дверь негромко, но настойчиво постучали, и этот стук разбудил Патрицию. Она села в кровати и посмотрела на часы — был час ночи. Кто мог прийти так поздно? Единственный, кто был способен на такую наглость — Эмиль Шэффер. Патрицию передернуло при мысли о том, что ей предстоит опять давать ему отпор. Впрочем, она просто не выйдет, и пусть себе стучится хоть всю ночь.
Стук внезапно прекратился, и любопытство одержало верх над соображениями разума. Патриция осторожно встала с постели и, так же осторожно пройдя на веранду, выглянула в окно.
— Федерико? — удивленно воскликнула она и заторопилась вниз. Она летела на крыльях и, быстро отворив дверь, впустила Федерико в дом. Патриция бросилась к брату, и он сжал ее в своих крепких объятиях.
— О боже! Патриция! Как я рад снова тебя видеть! — произнес Федерико. — Если бы ты знала, как я переживал за тебя и маму после того, как оставил вас одних с этими шакалами.
— Федерико! — сказала Патриция, освобождаясь из его рук. — Что ты здесь делаешь? Если тебя увидят, то тебе несдобровать. Янки ведь очень подозрительны. Они следят за каждым жителем твоего возраста. Если они поймают тебя, то повесят как шпиона, будь в этом уверен.
Федерико расхохотался.
— Не беспокойся, моя маленькая сестрица! — сказал он. — Неужели ты думаешь, что я не смогу перехитрить янки?
— Но, Федерико! Город ведь наводнен ими. Они везде, и им легко будет поймать тебя.
— Не беспокойся. Дело уже сделано, и я здесь. Перестань сейчас же беспокоиться. Ты причитаешь похуже нашей мамы.
— Это потому, что у меня больше разума, чем у мамы, — сказала Патриция и улыбнулась, не смея устоять перед обаянием своего брата.
Он также улыбнулся в ответ, зная, что убедил ее.
— Пойдем сядем, и ты расскажешь, как тут у вас дома обстоят дела, — обратился к ней Федерико.
— Я бы сказала, не так уж и плохо, — начала Патриция. — Самое ужасное то, что большинство рабов сбежало, поэтому и мама, и я теперь работаем по дому.
— Боже! Патриция! Я не перенесу этого! Вы с мамой работаете как служанки? Какой ужас!
Патриция усмехнулась.
— Это не так ужасно, как тебе кажется. Мэй и Джозеф выполняют всю тяжелую работу, а нам с мамой достается только вытирать пыль и приводить в порядок одежду. Да еще я сама стала закупать продукты на рынке, но мне это занятие даже понравилось.
— И как ты только с этим справляешься? — спросил брат.
— Федерико, ты ведь знаешь, что я никогда не была изнежена. Главное — что нас не выгнали из наших домов, не насилуют и не пытают.
— А у нас говорят, что янки только этим и занимаются, — озабоченно сказал Федерико.
Патриция нахмурилась, продолжая:
— Нет, Федерико, это только слухи. Янки, действительно, заняли некоторые дома, но это дома тех, кто бежал из города. Здесь тоже ходят слухи о насилиях, но лично я еще не встретила женщину, которая…
— Патриция! — перебил ее Федерико. — Ты говоришь так, будто защищаешь этих подлецов и негодяев!
— Нет, я никого не защищаю. Я только хочу тебя заверить, что с нами все в порядке. Конечно, все, что произошло, страшно, но поверь мне, нам не угрожают те опасности, о которых ты думаешь. Вспомни, когда вы отступали, тебе некогда было размышлять, что будет со мной и мамой. Мы все очень надеемся, что вы скоро вернетесь в город, но пока ты можешь быть за нас спокоен. Мы будем ждать вас.
Федерико внезапно покраснел и отвел взгляд от Патриции, а потом произнес:
— Это одна из причин, почему я здесь, Патриция. Чтобы вернуть Новый Орлеан, армия должна перегруппироваться и набрать пополнение. Пока мы отступаем и направляемся в Виксбург. Вот почему я рискнул пробраться сюда, чтобы увидеть вас.
— Значит, армия оставляет нас на произвол судьбы? — спросила Патриция.
Федерико тяжело вздохнув, сказал:
— Для всех нас это очень тяжело. Но мы вынуждены пойти на это. Вернуть Новый Орлеан мы непременно заставим янки, но теперь это будет в процессе переговоров.
Патриция пристально посмотрела на брата, но ничего не сказала. Ей стало страшно. Несомненно, южане проигрывают войну. С блокадой и оккупацией Нового Орлеана полностью прекратилась торговля по реке, и экономика Конфедерации была подорвана. А без денег выиграть войну невозможно. Рано или поздно всем придется признать, что Юг проигрывает войну. Но Патриция знала, что брата ее доводы не убедят. Он стал храбрым солдатом, и будет исполнять приказ, сражаясь за свою родину до конца.
