Читаем без скачивания Вор под кроватью - Лоуренс Блок

— Абсолютно правильно, спасибо.

— Когда я открыла, Рэй приказал мне уходить, но я сказала, что с места не двинусь, пока они не закончат. Вот ещё — оставить магазин открытым, в наше-то время? Так что я следила за ними, Берни, — ну, чтобы они не обидели Раффлса и не разводили грязь.

— Ну и как?

— Туз, верно, решил, что это покупатели пришли. Что с него взять, он всего лишь кот, где ему понять, что наши бравые копы и читать-то не умеют! Но, в общем, они вели себя прилично — честно признаться, не сильно старались. То есть, чтобы серьёзно обыскать книжный магазин, требуется не один час, а они даже книг с полок не снимали. В офисе у тебя пошарили, заглянули в кассу, вот в всё.

— Да, они оставили всё в идеальном порядке, — признал я. — Я бы даже не заметил, что у меня провели обыск.

— Ты что, уже был там?

— По дороге сюда забежал на минутку.

Мы сидели в квартире Кэролайн на Арбор-корт, в тихом тупичке Вест-Виллидж, таком тихом, что мало кто знал о его существовании. Когда Кэролайн переехала в этот район, ей в первые дни приходилось после работы стартовать домой с одного и того же места — иначе она просто не нашла бы свою улицу. Я обожаю её квартирку — такая же милая и старомодная, как и улица: на кухне стоит чугунная ванна, Кэр кладёт на неё лист фанеры, превращая в кухонный стол, накрывает скатертью, и мы пьём чай в уютной обстановке. Мы и сейчас сидели за столом-трансформером, жуя сэндвичи из бангладешской закусочной на углу — после двух часов в чайной у меня развилось отвращение к китайской кухне.

— Я был уверен, что ты запрёшь за ними, — продолжал я, — но всё же хотел удостовериться. И ещё, если честно, — я мечтал о припрятанном бутерброде.

— О, о нём особый разговор — его-то как раз и нашли наши молодцы в голубом. Один из них прямо-таки слюной истёк, но я была тверда — пригрозила, что накатаю на него жалобу, если он хоть пальцем тронет бутерброд. Испугался!

— Ну, Рэй бы не испугался.

— Если бы Рэй потянул к нему свои лапы, — сказала Кэролайн, — я бы не стала возражать. Только вначале насыпала бы в сэндвич стрихнину. Каков мерзавец, потащить тебя в тюрягу за просто так!

— Не могу сильно винить его, Кэр, ведь это ужасное убийство! Он из кожи выпрыгнет, чтобы раскрыть дело.

— Но как он посмел подумать, что ты в нём замешан?

— Может, он и не думал, но хотел проверить все возможные варианты. Перевернуть, так сказать, каждый камень.

— Если бы он был без греха, то мог бы перевернуть камень первым, — пробормотала Кэролайн и задумалась. — Странно, вроде я знала, что хочу сказать, но сама не поняла, чего у меня получилось.

Она спросила про Уолли, и я пересказал ей наш разговор в чайной. Кэролайн заметила, что так всегда и бывает: в чае, чем выше качество, тем тоньше вкус, так что за очень большие деньги вам принесут напиток вообще без вкуса.

— Зато наши бангладешские друзья не скупятся на специи, — добавила она и помахала рукой перед губами.

— Верно, до такой степени, что мы не сможем ощущать вкус в течение недели.

— Ладно, не привередничай, оно того стоит. — Кэр промокнула губы салфеткой и с наслаждением откинулась на спинку кресла. — Значит, напившись безвкусной горячей воды в чайной, ты пошёл в магазин?

— Нет, сначала заскочил домой.

— Чтобы посмотреть, всё ли там в порядке? И как?

— Ну, кое-какие следы они всё-таки оставили, но, надо признать, в целом работали довольно аккуратно. Может быть, новый уполномоченный посылает их в школу для юных леди, где учат наводить порядок? Эй, ты чего хохочешь?

— Представила себе Рэя в школе для юных леди. Он бы сел в первом ряду, а когда классная дама вошла бы в комнату, изо всех сил пёрднул бы.

— Фу, Кэролайн, а он всегда так хорошо о тебе отзывался!

— Ага, так я и поверила! Он меня терпеть не может, и слава богу — по крайней мере, я могу его ненавидеть, не испытывая при этом угрызений совести. Значит, копы не нашли тайника, верно?

— Не нашли, я в этом и не сомневался.

— То есть всё в порядке? Они не думают больше, что ты замешан в деле Роговиных? Рэй отпустил тебя вчистую?

— Не думаю, что насовсем. Рано или поздно ему снова захочется подёргать за верёвочку, чтобы понять, как далеко я ушёл, что, впрочем, он в любом случае делает. Надеюсь, полиция быстро найдёт этих подонков! Их надо изолировать от общества как можно скорее.

— Бедняга привратник, — заметила Кэр.

— А Роговиных тебе не жалко?

— Их тоже, но разве Рэй не сказал, что Роговины — это не настоящее их имя?

— Только потому, что человека не зовут Роговин, его можно мочить среди бела дня?

Кэролайн закатила глаза:

— Ты что, сам не понимаешь? Если Роговины — прикрытие, значит, этим людям было, что скрывать. Возможно, они и сами работали вместе с убийцами, а потом не поделили бабло, или настучали на своих, или ещё что-нибудь подобное. Ну, ты же читаешь газеты, Берн? Такие истории происходят по десять раз на дню.

— Ну да, наверное.

— Но привратник-то точно был совершено ни при чём, — продолжала Кэролайн. — Никого не трогал, следил себе за дверью, а получилось — на тебе, задохнулся. Поэтому его мне жаль больше других. Роговиных тоже жалко, но гораздо меньше.

— Ладно, теперь я понял.

— Впрочем, какая разница, жалею я их или нет? Им от этого теперь ни холодно, ни жарко.

— Вот тут я мог бы с тобой поспорить, — сказал я, — но не буду, поскольку вопросами духовного свойства у нас заведует Уолли Хемфилл. По всем предметам, касающимся жизни после смерти, подружка, обращайся к нему.

Мы ещё поболтали, посмотрели телевизор, а потом я залёг с книжкой на диван и часик почитал, пока Кэролайн разбиралась со своими имейлами, как рабочего, так и личного свойства. Потом она совсем затихла, похоже, вышла на просторы Гугла, и через какое-то время сообщила мне, что нашла одного мужчину по имени Сол Роговин, который играл в какой-то задрипанной бейсбольной лиге в 1950-х годах, и одну женщину с запоминающимся именем Сирелл Роговин Лейхи, опубликовавшую пару романов. Впрочем, эта дама потом переключилась на написание детективов и взяла себе псевдоним.

— Зачем? — спросил я. — Её настоящее имя покруче любого псевдонима.

— Я не могу найти ни одного Лайла Роговина, — сказала Кэролайн. — А как зовут его жену, нам неизвестно, поэтому её я даже не начинала искать. Хочешь послушать хорошие новости?

— Валяй.

Кэролайн широко улыбнулась:

— Моё свидание с Дородной Тёлкой состоится — завтра пятница! Она написала, что мечтает о встрече, представляешь?

— О, поздравляю!

— Спасибо! Но как насчёт наших планов на вечер?

— На вечер?

— Ну да, у нас запланировано одно дельце в Ривердейле. Оно остаётся в силе?

Я подумал пару секунд. За этой кутерьмой я вообще забыл о завтрашнем предприятии. Кэр пойдёт на свидание с Тёлкой, Мейпсы — на свидание с Моцартом, а мы с Кэролайн уже назначили свидание с их стенным сейфом.

Подумаешь, меня арестовали за преступление, которое я не совершал… Завтрашнюю оперу никто не отменял, свою профессию я пока тоже менять не собирался, а Мейпс как был говноедом, так им и остался.

Зачем же портить хороший план, да ещё в последнюю минуту?

— Конечно, — сказал я небрежно, — всё остаётся в силе. Почему бы и нет?

Я вышел из квартиры Кэролайн около десяти вечера и сел в метро на Шеридан-сквер. Пересаживаться на экспресс на 14-й улице мне не захотелось — в вагоне было так тепло и уютно, что я поехал себе потихоньку дальше со всеми остановками. На 72-й я вышел и прогулялся до дома, пытаясь понять, нужно ли что-нибудь купить в магазине. Вроде что-то было нужно, но я так и не вспомнил, что именно.

Добравшись до дома и войдя в парадное, я заметил, что привратника на обычном посту нет. Ничего странного — среди привратников ещё остались курильщики, а поскольку в помещении курение категорически запрещено, они чаще всего курят на улице. Однако недавно у нас в доме завёлся комитет по защите общества от табачного яда: его активисты требовали, чтобы привратники не портили воздух около парадного, и теперь бедняги уходили за угол, чтобы выкурить свою заработанную тяжким трудом сигарету. Я подумал, что рано или поздно ситуация должна разрешиться — скорее всего, наш мэр вообще запретит курение во всех пяти округах.

Дверь в вестибюль была открыта настежь. Смешно! Будь это чужой дом, у меня возникло бы непреодолимое искушение войти внутрь и прощупать, нельзя ли кого-нибудь ограбить. Но я сам жил здесь, поэтому просто вызвал лифт и поднялся к себе на этаж.

Я приготовил ключ, так что не знаю, почему вдруг решил сначала подёргать за ручку, но, как только я прикоснулся к ней, дверь плавно открылась. Вот идиоты, рассердился я на полицейских, неужели даже дверь запереть за собой не могли, придурки чёртовы?