ближайшие родственники или их друзья: при знакомстве они либо имена вовсе не называли, либо называли не свое.
– Анна? – начальник удивленно посмотрел на нее, затем на меня. – Я знал, что на тебя можно положиться, Керт.
– Анна, – кивнул Темнид свергнутой Императрицн и, пожав мне руку, уселся в одно из кресел напротив нас.
С первого взгляда мужчина производил довольно приятное впечатление: необычный Темнид с русыми волосами, которые он в отличие от меня коротко не стриг, и они доходили ему почти до плеч, и светлого цвета глазами. Выбивалась из образа и его смуглость, а еще эмоции, которые он не стеснялся показывать. Ах да, еще в правом ухе по обычаям Темнид он носил сережку из черного золота.
Черного золота? И тут я снова завис. Черное золото носили лишь представили правящего рода. Неужели род Огненных Гвоздик прервался? И если оно так, то получается Великая Элизабет не оставила наследников и сейчас передо мной сидел либо Император, либо регент.
При свете я теперь смог рассмотреть и саму Анну. Женщина держалась уверенно, несмотря на то, из какого положения мы ее вытащили, она сидела с ровной прямой спиной и высоко поднятым подбородком. Типичная Мстита: черные зрачки и платиновая блондинка. Взгляд прямой, но не обжигающий, скорее, он какой-то болезненно смиренный. Глядя в эти спокойные глаза, казалось, что скажи я ей о ее казни, то она спокойно встанет и, не споря, пойдет. У Дарьяны он был другим: горячим, страстным, глаза блестели от желания жить и бороться за собственное счастье.
Кто же так сломал эту женщину?
Также она была красива, даже под слоем грязи и пыли на лице это заметно очень хорошо. А еще совсем не такая же маленькая и худая, как Дара. Сейчас лицо Императрицы казалось осунувшимся, в разрезе платья очень сильно торчали лопатки, но тем не менее женщина продолжала выглядеть упитанно. Над ее губой интересная родинка в форме сердца, а в разодранном вырезе платья, видно красное пятно от сгоревшего цветка.
«Император умер», – догадаться было не сложно. А она держится. Молодец.
– И с чего начать? – пробормотал задумчиво военачальник, оглядывая нас. – Так, начнем, пожалуй, с самого важного. Керт, ты под руководством Эра выступишь против Мстит у Тимнерии, они тут будут через пару деньков, – кивнул, строя в голове уже примерный план для своих.
«Интересно, а генералу что-нибудь известно о политической обстановке Темнидской Империи? Почему они решили открыться миру?» – глядя на внешность начальника, я прекрасно понимал, что к Темнидам он, скорее всего, имеет самое последнее отношение и больше похож на Светлида. Но как он или президент смогли договориться о помощи со стороны Темных!?
– Потом вы отправитесь освобождать Фийск. Моя армия двинется на север к Файрвич, обычными городами займусь уже я, – снова кивнул. – Ну а теперь вы, Анна, – мужчина хищно наклонился над столом и улыбнулся.
– У меня есть к вам предложение, – осторожно произнесла женщина, глядя настороженно, чуть сузив глаза.
Я даже подметил, что та напряглась как струна.
– Наивнимательнейше вас слушаю.
– Вы помогаете мне вернуть трон, с меня земли, деньги, клятва о ненападении, что хотите.
– Анна, что насчет договора и с нами? – Глава Дома Роузов тоже подался вперед, показывая этим свой интерес.
– Я согласна.
– Отлично! Первый в мире акт о ненападении со Мститской Империей не только с нами, но и с Темнидами, занимательный сегодня денечек, – начальник быстро открыл свой компьютер и что-то застрочил.
Стук в дверь не ожидал услышать ни один присутствующий, но я все-таки поднялся и открыл.
– Керт, Дара умирает, – появление Лены и ее слезы в глазах выбили меня из себя окончательно.
Слишком много всего! Слишком!
Анна тут же подскочила первая, выдавая этим себя с потрохами.
– Что с ней? – начальник внимательно взглянул на нашего врача.
– Она выгорела, совсем, – прошептала девушка и все-таки расплакалась. – Она спасла нас всех, Керт! Пожалуйста! Посмотри!
– Я пойду с вами, – произнесла взволнованно женщина.
Грязная, в лохмотьях к обычной девчонке? Хмыкнул. Интересно как все получается, однако…
– Я тоже пойду, – произнес Эр.
И вот таким вот слишком странным составом мы устремились к самой обычной Мстите.
***
Так как в главном административном корпусе города Тимнерия специальных мест, отведенных для раненых не находилось, то нашу Дару разместили в одном из помещений, предназначенных для отдыха.
Она лежала без сознания, рядом караулил Ким; его встревоженный взгляд сразу дал понять, что девушке совсем плохо. Я с Императрицей остановился у входа, не желая помешать начальнику и Лене, к нам тут же подошел парень.
– Неужели ничего нельзя сделать? – прошептала сестра.
– У девушки не только выгорел дар, но и хорошее отравление, – произнес Темнид, приближаясь к Дарьяне.
– Что он собирается делать? – прошептала Лена, хватая мою руку.
– Надеюсь, спасать, – тихо ответил я и посмотрел на Эра.
Мужчина принялся водить руками по воздуху перед больной, заводя всех в полнейший ступор.
Лена продолжала нервничать и с каждой секундой сжимала мою ладонь все сильнее. Анна стояла практически не дыша, даже не вооруженным глазом можно было заметить, как ее трясло. Ким так и не отошел от Дарьяны, сидел с ней рядом и обеспокоенно ловил каждый вздох девушки. Я же был готов к любому исходу, а потому просто ждал.
И совсем скоро в комнате значительно запахло черной энергией, а Дара открыла глаза.
Внимательно взглянув на Темнида, я вдруг понял, что совершенно ничего не понимаю. Кто же это такой? И как будучи полукровкой (а именно ей он и являлся, тому в доказательство его внешность), он смог очистить Темного?
Но на эти вопросы ответа я так никогда и не узнал…
Дарьяна
Боль, появившаяся в груди, постепенно нарастала, превращаясь в огромный пожар, сжигающий все мое нутро. Я хотела кричать, сдирать с себя одежду, умолять о помощи, но не могла издать ни звука, ни пошевелиться.
Я сгорала в собственной тьме. Свет заполнял абсолютно все, и я с каждой мучительной секундой ощущала, как он пробирается к самому важному – к сердцу.
Противоположная энергия обжигала, заставляла мучиться и желать, чтобы поскорее все это закончилось, и я смогла вздохнуть последний раз для того, чтобы навсегда поглотиться во тьме.
Но этого не происходило, и мне оставалось одно единственное – ждать и наблюдать за собственной гибелью.
В какой-то момент свет дрогнул и остановился, принося боль в районе живота, но не сдвигаясь дальше. Моя собственная тьма взбунтовалась и принялась его изгонять.
И, если бы я могла, то обязательно бы нахмурилась. Во мне отсутствовала тьма. Так откуда же тогда
