Джильда отлично сознавала опасность. Стоит той заглянуть в телефонную книгу и она обнаружит, что никакой компании «Акме» не существует. Она поспешно вернулась на виллу.
Марта слушала ее рассказ с помрачневшим лицом. Потом она взглянула на Генри.
— Что скажешь?
— Дело стоит риска, — ответил Генри, покусывая ус. — Мы знаем, в каком месте находится сейф. У нашей парочки есть все шансы на успех. Да, по-моему, с этим нужно управиться сегодня же вечером. Ради такого куша имеет смысл рискнуть.
— А кому рисковать? — осведомился Джонни, подавшись вперед. — Ведь не тебе же! Я не полезу в дом, о котором ничего не знаю. Нет... пусть там поостынет, а тогда испробуем какой-нибудь другой фокус. Дай-ка я посмотрю этот список.
Генри передал ему список и переглянулся с Мартой. Джонни внимательно прочитал список.
— А как насчет Льюисов? Алмазное ожерелье? Почему бы не взять его?
— Отпадает! — рявкнула Марта.
Джонни непонимающе посмотрел на нее.
— Чем оно тебе не подходит? Триста кусков. Это деньги!
Марта не собиралась говорить ему, что ожерелье застраховано в «Нейшнл Фиделити» и что Мэддокс из отдела претензий и исков устроил ей пятилетнюю отсидку. Она помалкивала о своей судимости, знал один Генри.
— Говорю — отпадает, значит отпадает!
Джонни пожал плечами.
— Ладно, не заводись, а как насчет миссис Джонсон? Здесь написано, что она сейчас на яхте в Майами. Ее побрякушки стоят четыреста тысяч. Не заглянуть ли нам к ней?
— Я все-таки не понимаю, почему бы нам не обчистить Крэйлов, — проворчала Марта.
— Валяй... только без меня. Я говорю, надо подождать. Так как же с Джонсонами?
— Хорошо, тогда займемся ими.
На сей раз Джильда попала без затруднений в дом. За ним присматривал старик, которому нравились хорошенькие девушки. Приняв за чистую монету сказочку Джильды, он провел ее по дому, позволил замерить ковер в большой гостиной и сказал, что остался в доме один. Пока он болтал без умолку, Джильда успела засечь расположение сейфа и присмотреться к оконным замкам.
Дома она рассказала остальным, как легко все получилось. Выслушав описание замков, Джонни кивнул. Затем он просмотрел схему и улыбнулся.
— Пара пустяков. Ладно, сегодня и сделаем. — Он встал. На нем были майка и плавки. — Пойду искупаюсь. — Он пересек террасу и спустился на пляж.
Джильда вскочила и ушла к себе. Через несколько секунд она появилась вновь, одетая в бикини. Марта окликнула ее:
— Джильда... на минутку.
— Чего тебе? — она остановилась, хмурясь.
— Ты напрасно ходишь за ним по пятам, напрасно смотришь на него так, будто съесть хочешь. Предупреждаю тебя: не связывайся с ним. Выкинь его из головы. Никудышный этот парень.
Джильда густо покраснела.
— Замолчи, старая дура!
— Предупреждаю тебя, — повторила Марта, беря шоколадку. — Не жди от него добра.
Джильда пробежала через террасу и, прыгая через две ступеньки, спустилась на пляж.
Марта пожала толстыми плечами.
— Что ж, я ее предупредила.
— И притом, очень тактично, — сухо сказал Генри. — Я пойду вздремнуть, — и он пошел к себе в комнату.
Джонни увидел, как Джильда бросилась в воду, и усмехнулся про себя. Перевернувшись на спину, он стал ждать ее.
— Как ты думаешь, выгорит сегодня? — спросила Джильда, поравнявшись с ним.
— А почему бы и нет?
— Я что-то нервничаю.
Джонни сделал гримасу, потом перевернулся и поплыл к берегу. Поколебавшись, Джильда поплыла в море. Она знала, что Марта наблюдает за ней.
Я влюбилась в Джонни, призналась она себе, но это не значит, что он может вертеть мной, как ему вздумается. Если пойти до конца, он бросит меня после. Нет... нужно пошевелить мозгами, иначе его не подцепить. Но я добьюсь своего! Догадывается ли он, что я его люблю? Марта заметила... а он? Джильда почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
Вторая операция прошла так же гладко, как и первая. Все дело заняло несколько минут.
Когда они ехали домой, увозя драгоценности на 400 тысяч долларов, Джильда сказала:
— Просто не верится. Слишком легко нам все дается... это меня пугает.
— Чего тут пугаться? — раздраженно возразил Джонни. — У этой жирной старой суки котелок варит. Хитро придумала, спору нет. Меньше чем за неделю мы без особого труда и риска набрали камушков на пятьсот тысяч. Владельцы не знают, что их обчистили. Копы о нас понятия не имеют. Это она ловко.
— Но ведь у нас нет денег, вот что меня беспокоит. Сбыть сами ценности мы не сможем. В теперешнем виде нам от них никакого проку.
Джонни нахмурился, его глаза сузились. Это не приходило ему в голову.
— Ты кое в чем права. Ладно, что-нибудь придумаем. Пора нам разжиться наличными. Я поговорю с полковником.
Марта и Генри встретили их с облегчением. После того как драгоценности были осмотрены и опять убраны в мешочек, Джонни сказал:
— Полковник, давай-ка завтра навестим Эйба и получим наличные за первую партию.
Генри явно оторопел.
— Так не договаривались. Вот закончим с Крэйлами, тогда сразу все и понесем... И пойду вдвоем с Мартой, а не с тобой, Джонни.
Джонни улыбнулся. Потом протянул руку к мешочку и накрыл его своей широкой ладонью, спокойно глядя в глаза полковника.
— С тобой пойду я, полковник. Завтра.
— Ну-ка, послушай... — начала Марта, багровея.
— Тихо! — оборвал ее Джонни. — Я разговариваю с полковником. — Он по-прежнему смотрел на Генри в упор. — Мне нужны деньги, а не это добро. Ждать я не стану. Либо завтра утром мы едем с тобой к Эйбу, либо я пойду к нему один.
Крыть было нечем. Генри понимал, что этот молодой сильный парень может справиться с ним как с мухой. Джонни мог бы пойти в его комнату, отыскать остальные драгоценности и преспокойно уйти. Никто из них не в состоянии помешать ему.
— Хорошо, Джонни, — сказал Генри покладисто. — Раз так, навестим Эйба завтра.
Джонни убрал руку с мешочка, кивнул, встал и ушел к себе.
Дождавшись... пока за ним закроется дверь спальни, Марта, повернувшись к Джильде, со злостью произнесла:
— Занялась бы ты им в самом деле! Должен же кто-то приструнить этого сукина сына.
Джильда ответила ей каменным взглядом, потом поднялась и вышла.
— Так-то ты поставила его на место! — набросилась Марта на Генри. — Когда Эйб заплатит, этот стервец заберет свою долю, и нам его больше не видать!
Генри пригладил усы.
— Я должен подумать.
Марта презрительно фыркнула и пошла спать, тяжело ступая. Она была так разъярена, что забыла наведаться к холодильнику, и вспомнила об этом, уже улегшись.
— А, черт с ним! — сказала она и погасила свет.
Эйб Шулман сидел за своим письменным столом и быстро заносил цифры на листок бумаги. Итоги недели были неудовлетворительные. Хотя сезон был в полном разгаре, через его руки не прошло ничего сколько-нибудь стоящего. Полиция Майами резко усилила меры безопасности и распугала ребят. За всю неделю не произошло ни одной приличной кражи.
Неожиданное появление Генри и Джонни удивило его.
— Привет, полковник... Джонни... Зачем пожаловали?
— За деньгами, — Джонни поставил портфель на стол. Эйб горько улыбнулся.
— Кому не нужны деньги? — Его маленькие глазки остановились на портфеле. — Вы мне что-нибудь принесли?
— Угу.
— Подождите. — Эйб встал и запер дверь кабинета. Джонни расстегнул «молнию» на портфеле и достал три замшевых мешочка и сверток в папиросной бумаге. Он развернул их и высыпал содержимое на бювар Эйба. При виде бриллиантов, изумрудов, рубинов и четырех великолепных ниток жемчуга Эйб со свистом втянул воздух. Такого прекрасного улова он не видел уже несколько лет.
— В свертке — золотые, серебряные и платиновые оправы, — пояснил Генри.
Подождав, пока Эйб осмотрит оправы, Джонни сказал:
— По страховой оценке все разом стоит пятьсот восемьдесят кусков.
Эйб принял непроницаемый вид и покачал толстыми плечами.
— Джонни, мой мальчик, никогда не доверяй страховой оценке. Пагубная ошибка. Стоимость драгоценностей всегда завышают при страховании... это же рэкет.
Он разложил бриллианты перед собой и, сопя, наклонился над ними. В течение десяти минут он изучал отдельные камни, осматривал ожерелье, то и дело вставляя в глаз лупу, а Джонни и Генри молча наблюдали.
Наконец он вынул из глаза лупу и начал делать подсчеты на листке бумаги. Затем бросил карандаш и посмотрел на Генри.
— Товар хорош, полковник, спору нет, но при теперешнем состоянии рынка я не смогу получить больше 350 кусков. Вы хотите треть? Такой был уговор... чистейший грабеж... но мы договорились, а я — человек слова. Значит, я плачу вам 50 тысяч долларов. — Он улыбнулся Генри. — Правильно?
— Ты получишь за этот товар больше, Эйб. Брось, меня не проведешь, — сказал Генри, качая головой. — Мы считаем, настоящая цена — двести тысяч.
