у Витьки на груди, приходит в движение — поднимается под самый его кадык. Который тоже сразу приходит в движение от Витькиного голоса:
— Ты её напугала. Молодец.
— Я и тебя пытаюсь напугать, — самодовольно заявляю я, а потом резко разворачиваюсь к Витьке лицом — так, что кончики наших носов почти соприкасаются.
— Вильнёшь в её сторону — придушу, — с лёгким оттенком тихой нежности сообщаю я брату. И мягко овиваю пальцами его шею. Чувствую, как изменившееся дыхание щекочет мне щёку.
Тут я вздрагиваю — так резко Витькина рука сжимается вокруг моего пояса, словно орудие испанской инквизиции.
— Вильнёшь вообще в любую сторону, — в тон мне отзывается Витька прямо около замирающих губ, — двинуться не сможешь.
Я не удерживаюсь и тыкаюсь вперёд за поцелуем. Которым Витька запечатывает меня, словно замком.
Дальше мы идём уже вместе. Около дорожного светофора я киваю назад, уже спокойнее возвращаясь к несчастной Ленке:
— Когда она станет старой — будет, о чём на лавочке бабкам рассказать.
— Может, уже и сейчас есть, — самодовольно хмыкает в ответ Витька.
***
Как оказалось, утренняя свежесть была обманом, и уже к обеду небо быстренько заволокло холодными тучами. А мы с Витьком были как раз около вокзала — достаточно далеко от дома. Настолько, что начавшийся дождь успел хорошенько замочить нас своими огромными каплями. Честно, как удары мячиками для пинг-понга — особенно неприятно, когда попадает за воротник. Всё-таки движение осени уже хорошо ощущалось в пока что летних улицах.
Когда мы, наконец, добрались до навеса подъезда, я была по-настоящему счастлива. Пусть Витька и крайне долго искал ключи по всем пакетам. Я так и ожидала, что с секунды на секунду он с серьёзным лицом скажет, что они где-то потерялись. Но, видимо, сегодняшний день всё-таки предпочитал не делать нам лишних нервов, и ключи всё-таки нашлись.
В подъезде запахло сыростью — но не противной могильной, а скорее какой-то домашней, которая бывает только в хорошо обжитых помещениях, где никуда не денешься от кипячения или тёплых труб коммуникации. Только темновато — ещё не хватало вечера, чтобы врубить освещение лестничной клетки. Поэтому ступеньки грозно нависли над нами своими тенями, а из небольших оконных рам угрюмо заглядывало внутрь серое небо.
Я убрала со лба мокрую чёлку, вслед за Витьком ступая на лестничный пролёт.
То ли освещение, то ли ещё что придавало сейчас моему брату некую монументальность. Словно он — жрец какой-нибудь древней религии, и сейчас восходит по ступеням к храму. Только что он будет делать, когда дойдёт до последней ступеньки? Попросит что-то у богов или принесёт им кровавую жертву?
Бр-р. Я даже ненароком отстала, нарочито тихо перебирая ногами по каменным ступенькам.
— Ну? Ты чего? — обернулся Витька, и в неровном свете из-за теней лицо приобрело какое-то жёсткое выражение. Честно, мне сейчас очень хотелось, чтобы открылась какая-то квартирная дверь, иначе у меня напрашивалось ощущение, что это всё — начало какого-нибудь триллера.
Две зелёные молнии обрушились на меня из-за угла совершенно неожиданно. Вернее, даже зашипели и метнулись с такой скоростью, словно они — лазеры.
Чёрная пушистая тень, словно домовой, мелькнула по светлой плитке. Рыком ударилась о Витьку и отрекошетила в перила.
— А-А! — мне оставалось только, вздёрнув руками, метнуться в сторону, чтобы не столкнуться с этой хренью.
Мохнатое создание, остановившись на нижней ступеньке, обернуло ко мне голову и скользнуло хвостом вокруг коротких, мощных лап.
Это оказалась крупная чёрная кошка, приклонившаяся к низу и с некоторой опаской воззрившаяся на нас. Видимо, мы с Витькой её напугали, согнав с места, и теперь она под шумок собиралась прокрасться куда-нибудь ещё.
Решив, что ничего мы ей не сделаем (или в крайнем случае она нас запросто победит — мы не выглядим брутальными), кошка бесшумно засеменила к одной из дверей и уселась на резиновый коврик. Всё ещё поглядывая на нас зелёным.
— Может, в квартиру позвонить? — спросила я вроде как у Витьки, но на самом деле, наверное, у кошки.
Они с Витьком, сообща, согласились с моей идеей. И всё-таки я с некоторой опаской подходила к животному. Судя по породе оно — перс, а у таких характер вроде как не сахар, иначе бы её, наверное, никто не выпустил на самовыгул. Так что к кнопке звонка я тянулась бочком.
На глубокий звон за деревянной дверью сразу послышалось движение, от которого кошка пришла в движение. И, стоило двери открыться, животное с хозяйским видом исчезло в недрах квартиры. А вот открывший двери на пороге остался.
— Здравствуйте, — не спеша поздоровался он — мне показалось, окидывая при этом меня взглядом.
Парень примерно нашего с Витькой возраста, со светлыми волосами и такими же глазами. В широкой домашней футболке и спротивных штанах на кулиске вокруг пояса.
— У вас тут кошка потерялась, — сразу и в лоб сообщила я причину визита.
— Она не потерялась, — ответил незнакомый сосед моей шее, — просто вышла на прогулку.
— Ей надоело гулять, — присоединился к беседе Витька, спускаясь на несколько ступенек вниз. — И она очень попросилась домой.
— Так и попросилась? — насмешливо сощурился парень.
— Так и попросилась, — даже не подумал улыбнуться Витёк.
Их секундная перестрелка взглядами закончилась тем, что парень моргнул первым. И мы — все втроём — нарочито вежливо распрощались друг с другом.
— Дурацкая кошка, — сообщил мне Витька, когда мы уже подходили к своей двери. — Бешеная какая-то…
Я согласилась.
Когда мы открыли дверь и зашли в квартиру, то в первые минуты всё казалось там вполне себе нормальным. Сумрачная темнота в коридоре и комнатах была обусловлена пасмурной погодой и не более того. Но когда Витька зачем-то зашёл в самую маленькую комнату, и оттуда раздалось задумчивое «Мари-ин!», я начала что-то подозревать…
— Ты что, окно забыла закрыть? — спросил Витька, стоило мне зайти, глядя куда-то себе под ноги.
Проследив направление его взгляда, я тоже увидела небольшой тазик, доверху наполненный водой. Вернее, тазика не было — только вода.
Пол в этой квартире очень неровный — и из-за возраста постройки, и из-за не слишком высокого качества оной. Но обычно если не приглядываться и привыкнуть, то всё кажется нормальным. И только сейчас, когда слой пола до предела залит натёкшей из открытой форточки воды, видно, что тут, оказывается, можно устроить небольшой бассейн. На которой глубокомысленно и смотрел Витька.
— Ой, а ты, можно подумать, не забыл окно закрыть! — сразу пошла в атаку я. Потому что действительно забыла про эту мелкую форточку, когда уходила из дома. И быстренько перевела тему:
— Кто, говоришь, у нас соседи с низу?
