старшему брату удалось спасти одну из дочерей императора, но что с того? Он думает, что глупая девчонка сможет управлять войском? Или он сам возглавит его? Ты знаешь, что будет, если Чжоу Чжуаньсу вернет былое величие? Бог, что был послан небесами, так просто оставит демонов в покое? Думаешь, что он не захочет отомстить за годы заточения? А если Ба Шэ[46] узнает о его возвращении, тогда дела будут обстоять еще хуже. Я просто хочу, чтобы Ю Вэйюань держался подальше от всего этого.
Глаза девушки блестели в ночном полумраке. Она убрала ногу, позволив демону выдохнуть… Дыхание ее стало сбивчивым. Сжав до хруста кулаки, она продолжила говорить, подавляя приступ злости:
– Мой брат и я были простыми пешками в этой кровавой игре. Я уже потеряла самого близкого мне человека и не позволю никому отнять у Ю Вэйюаня будущее, даже если ради этого мне самой придется умереть.
– Лань Сюэ… – с горечью протянул он. Мао Яньсяо привстал, и его ладони легли на ее хрупкие плечи, останавливая неконтролируемую дрожь. – Ты же знаешь, я на твоей стороне. Но ходить по обрыву, когда со всех сторон на тебя направлены копья и стрелы, очень опасно.
Лань Сюэ спустя какое-то время неожиданно обернулась и подняла на юношу ясные глаза. Уловив резкую смену ее настроения, Мао Яньсяо тяжело сглотнул, предчувствуя неладное.
– Что… Что ты задумала? – голос юноши дрогнул.
– Ты же… можешь менять внешность и голос, когда тебе нужно?
Мао Яньсяо попятился назад и нерешительно подтвердил:
– Ну… да.
Лань Сюэ коснулась его прекрасного лица и, когда у того больше не осталось места для отступления, с улыбкой на лице проговорила:
– Вот и хорошо. Отправишься в гарем в качестве евнуха и будешь приглядывать за принцем.
Мао Яньсяо в спешке покачал головой:
– А если он меня узнает? Или снова сойдет с ума, и проснется его второе «я»? Что потом мне делать?
– Ну… Тебе же понравились его пытки, так в чем проблема?
– Лань Сюэ…
Лань Сюэ коснулась холодными пальцами губ Мао Яньсяо, не дав юноше договорить:
– Шшш… Это уже решено. Отправишься туда под прикрытием и будешь докладывать мне обо всем, что происходит за стенами Запретного города.
Глава 5. Предвестники смерти
После возвращения наследного принца в столицу на утреннем собрании был поднят вопрос о том, чтобы выделить Ю Байху вассальные земли и поскорее выслать его из столицы. Сделать это надо было для того, чтобы старший сын императора способствовал охране и защите границ империи. Хотя истинная причина была хорошо известна всем присутствующим.
Главная проблема заключалась в том, что на протяжении многих лет императорские стражники полностью находились под подчинением Ю Байху, что вызывало тревогу как у чиновников, так и у самого императора. Ведь помимо титула Его Высочества Ю Байху был также известен как Ванцзы Цзунсылин[47] – принц, стоящий во главе императорской армии.
Кроме того, старшему сыну благоволил простой народ, ежедневно выказывая ему свое почтение и уважение. Ссылка на север могла обернуться большой проблемой и стать лишним поводом для раздоров и недовольств. Так как изначальным виновником мятежа и началом войны шести великих государств была Нюй-ван Хань Ян[48], император опасался, что Ю Байху может заявить о своих правах на престол и вызвать государственный переворот, объединившись с армией севера. Убив младшего брата, он бы избавился от единственной преграды на своем пути и смог свободно узурпировать трон.
Хань Иньюэ обладала острым умом, холодным рассудком и красноречием. Она выросла и превратилась в мудрую жену и госпожу, а также являлась крепкой опорой для Ю Байху, что вызывало еще больше опасения у министров. Госпожа Хань Иньюэ за годы супружеской жизни родила Ю Байху двух прекрасных дочерей, но небеса пока не благословили супружескую пару на сына. Тем не менее она обладала крепким здоровьем и еще могла подарить Его Высочеству наследника. Поэтому двух молодых наложниц, находящихся в гареме ее мужа, она держала на расстоянии от супружеского ложа, не позволяя переступать порог его покоев. Исключением являлась смена постельного белья, мытье полов и другая грязная работа. Подобным могли заниматься и слуги, но Хань Иньюэ не позволяла наложницам сидеть без дела. Так она подчеркивала свой статус главной жены и ежедневно указывала девушкам их место.
Ссылка на юг также была невозможной и могла вызвать гнев Ван Чэна. Находясь в затруднительном положении, император решил временно отложить этот вопрос, пока не найдется верное решение проблемы. Сам Ю Байху был бесстрастен и во время обсуждения не проронил ни слова, полностью полагаясь на волю императора. Ю Вэйюаня вовсе не тревожил этот вопрос. Он прекрасно понимал, что именно происходит, но, осознавая безысходность всей ситуации, пребыванию его брата в столице он был рад, поскольку это было ему только на руку. Наследный принц без будущего не мог управлять Поднебесной. Единственное, что ему оставалось делать, – временно следовать воле отца, а потом в нужный срок просто исчезнуть. Когда десять лет назад он давал обещание отречься от существования и занять ледяную тюрьму небожителя, спасшего его от смерти, принц не думал, что эти годы будут столь скоротечны. Что за все это время он не успеет познать вкус жизни. Возможно, это даже к лучшему. Лишенный сильных привязанностей, он сможет легко уйти, не оборачиваясь и не сожалея. Тогда его брат перестанет быть посмешищем и сможет править, сохраняя мир.
В связи с намечающейся охотой и приездом важных чинов в Чжиюнхай был составлен указ о подготовке к их прибытию. Ван Чэн прислал доверенное лицо в императорский дворец и вместе с данью в честь скорой помолвки принцессы Ю Хуан и принца Чэнь Кэ преподнес дары: украшения с драгоценными камнями для молодой госпожи и наручи для будущего зятя императора. Также он сообщил, что не сможет присутствовать во время охоты, но непременно прибудет на свадьбу своего единственного внука, Его Высочества наследного принца.
После окончания собрания Ю Вэйюань и Ю Байху направились к тренировочному лагерю. Императорские стражники ежедневно занимались тренировками: кроме пешей армии, облаченной в легкие или тяжелые доспехи, в императорской армии были и кавалеристы, что умело держались в седле и храбро сражались на поле боя. Послышалось ржание лошадей и ритмичный лязг мечей под крик цзяньцзюня[49]. В мирные времена подобные ежедневные тренировки служили молодому поколению напоминанием о жертвах их предков, что своей кровью и костями проложили путь к мирному будущему. Юнцы, не видевшие поля боя, усеянного телами братьев по
