Ну то есть как, насладиться? Наверное, от такого питания пока никто не умер лишь по счастливой случайности. На завтрак нам предложили булку, правда, довольно вкусную, жидкий чай непонятного серого оттенка и клейстер, по недоразумению именуемый кашей. Я себе каши из запасов травницы каждый день варила, на воде, между прочим! И у меня получалось гораздо лучше, чем вот это вот, сваренное профессиональными поварами.
— Оу, неплохо! — Лиса начала с удовольствием уплетать эту замазку. А поскольку я ее тоже ела, а не только на внешний вид ориентировалась, то могу сказать, что у местных странный вкус.
Причем, у всех местных. Народ, что находился сейчас в столовой, а таких было немало, наверное, под сотню человек, тоже не высказывал никаких претензий. Они так все здесь питаются? Да нет, мы же были в кафе, нормальная тут еда!
— Неплохо? — пробурчала я почти про себя.
— Ну, не ресторация, конечно, — хмыкнула соседка, — но почти как у мамы получилось.
— Я даже боюсь теперь идти на обед… Булку будешь?
— Да, а что? — Лиса покосилась на свою булочку.
— Да нет, я говорю, мою булку хочешь?
— А ты не будешь? Тогда буду, конечно.
— Мне половины достаточно, — я с сожалением отдала девушке вкусный кусочек, прекрасно понимая, что если хочу похудеть до своего обычного размера, то трескать выпечку — не лучшая идея.
А когда мы вернулись с завтрака в комнату, нас ждал сюрприз. Там хозяйничали две незнакомые девицы. Хозяйничали — это в прямом смысле. Мою полку от вещей они успели уже освободить, переложив их на самый верх. Мне, с моим новым ростом это было крайне неудобно. А еще они сняли с вешалок и кинули на постель наши платья.
— И что же здесь происходит? — отойдя от увиденно, спросила я, Лиса так и вовсе открывала и закрывала рот, не находя слов.
— О, явились! Кровать эту освободите, ее мы займем! — повернулась к нам одна из девиц.
— И с чего бы это?
— С того, что я так сказала! — криво ухмыльнулась та, что повыше. Вообще они обе были очень похожи — высокие, тонкие, что обычно женщинам-реннам, как я успела заметить, не свойственно, с одинаковыми высокомерно-брезгливыми выражениями лиц. С этими соседками, похоже, будут проблемы. Точнее, уже есть.
— Так, во-первых, вещи вернули на вешалки и на полки, — я уперла руки в бока и стала наступать на девицу. — Во-вторых, мне все равно, что ты там говоришь, спать будете на тех местах, которые остались.
— Это еще почему? И вообще, других вешалок нет.
— Так их и не было, эти вешалки наши, потому что мы их купили. Купите себе и у вас будут. А почему? Потому что приезжать надо было раньше, если хотели занять лучшие места.
— Да ты знаешь, кто мы?
— Ну, — я на секунду задумалась, — такие же контрактницы, как и мы? У вас здесь ровно столько же прав, сколько и у нас. Еще раз повторяю, вещи свои убрали, наши аккуратно повесили и положили на место.
— Или что?
— Или они сейчас на полу окажутся, — припечатала я. — А если такое повторится, то за окном.
— Мы — будущие целители, — с придыханием сказала та. Вторая, кстати, все это время молчала. — Не какой-то боевичке нам указывать!
Это они решили, что мы боевики? Они что, думают, что бессмертные? Вот уж с кем-кем, а с боевиками я бы не ссорилась. Вот ду-у-уры…
— Во-первых, мы не боевики, я на рунологии, а Лиса на артефакторике. А во-вторых, вашим вещам это не поможет.
— Мы…
— Убрали, быстро! — начала уже рычать я. Таким наглым курицам спуску давать нельзя, а то сядут на шею и ножки свесят.
— Сама уберешь! — фыркнула она и отвернулась к подруге. А я так поняла, что они были и раньше знакомы. — Возьмешь верхнюю.
Ага, привыкла девица командовать, даже подружкой своей помыкает. Впрочем, и вторую я бы со счетов не списывала.
Ну мы с Лисой, в принципе, не гордые, действительно все убрали сами. Даже на пол ничего скидывать не стали, а побросали на их нижнюю койку. Может, и надо было выполнить угрозу, но тогда бы точно дошло до драки. А светить синяками и царапинами в первый учебный день мне не очень хотелось. Вряд ли, они, конечно, умеют драться, только вот и я в этом теле не то, что в старом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лиса тяжело отходила от шока от наших соседок, но в конце концов, взяла себя в руки. Она мне потом призналась, что даже думала уступить им койку, но потом поняла, что это была плохая идея. Умная она.
Вообще, конфликт какой-то дурацкий. Можно же было сначала попробовать попросить, если уж эта койка так нужна, и, думаю, Лиса бы не отказала. А они с порога решили поругаться, подмять под себя.
А утром начался цирк. Как я и предполагала, он начался с душевых и санузла, в которые выстроились огромные очереди. Комнатные цветочки, в смысле, домашние детки, коих здесь было большинство, вовсе себе не представляли, что значит жить в общежитии. Те же, кто был не на первом курсе, а так получилось, что на нашем этаже таких было меньшинство, прорвались в душ задолго до общего подъема.
Я там была даже раньше их. Просто уже три дня по утрам я бегала вокруг Академии, и так потеряла неделю из-за этих всех переездов — выбилась из графика тренировок.
Когда прозвучал утробный трубный звук подъема, я уже заканчивала одеваться. И если я кого-то при этом разбудила — не мои проблемы. Впрочим, Лиса и не проснулась, а на ворчание Гетты мне плевать. Она сама ведь нижнюю койку взяла, никто не заставлял, так чего теперь рычать, что мимо нее, видите ли, ходят?
На мне сейчас было бежевое в коричневую продольную полоску платье чуть выше щиколоток со шнуровкой спереди по типу лже-корсета и новые темно-коричневые ботиночки. Сегодня первый день, когда я не надела платок, поскольку именно сегодня я вступаю в ряды студентов магической академии, а значит официально становлюсь магом. Только при таком условии женщина могла не покрывать голову, если хотела.
Кстати, я обратила внимание, когда вместе со всеми шла на торжественную линейку, что почти все первокурсницы по привычке были в платках и шляпках, а вот старшие девушки почти все без. Я же, человек, привыкший покрывать шевелюру только для того, чтобы не отморозить уши, была этому чрезвычайно рада.
Как я определила первокурсников? О, это было заметно с первого взгляда. Они жались, путались в собственных ногах, выглядели растерянно и неуверенно. Особенно те, кто приехал вчера и не успел осмотреться. Впрочем, и остальные не сильно лучше. Дети — что еще сказать?
Это я старая, умудренная жизнью тетка двадцати двух полных лет от роду, а это тело и остальные детишки были семнадцати — восемнадцати лет. Магический артефакт, например, с помощью которого меня допрашивали в жандармерии, установил, что мне полных восемнадцать. Это я, правда, увидела, когда уже вышла из управления и прочитала, что же мне там понаписали. И слава местным богам, что я оказалась совершеннолетней!
Я, помнится, когда первый раз шла на занятия в свой университет, тоже очень волновалась. А сейчас так, рутина.
Рутиной оказалась и линейка. Студенты, всей толпой сбились в кучу перед главным зданием, где был приемный отдел и заседала ренна Уэлчи. Преподаватели вышли на ступеньки и встали за спиной ректора. Со своего места я его не могла хорошо рассмотреть, но это был рен в годах. Если считать по земному, то на вид лет шестидесяти, но тут светлые живут намного дольше, так что сложно сказать.
Он затянул привычную шарманку про надежды, статус выпускников, цели в жизни и все в таком духе. Многие слушали, затаив дыхание. Старшекурсникам было не очень интересно, они перешептывались со знакомыми, которых не видели все каникулы, и единственное, почему ректора хоть кто-то слышал, это либо магия, либо какой-то артефакт, усиливающий голос.
Потом он представил деканов факультетов и их заместителей, но если он думал, что это кто-то запомнит, то он ошибается. Учитывая местные короткие имена из совершенно немыслимых сочетаний букв, мне лично это придется записывать. Надеюсь, когда они у нас будут что-то вести, то представятся еще раз.
