Читаем без скачивания История Индонезии Часть 1 - Геннадий Бандиленко

Следствием этого процесса стали крупные социально-экономические изменения этого времени; так, в конце IX — середине Хв. относительно часто стали подтверждаться права частных землевладельцев, лежавшие вне сферы общинного права (необходимость такого подтверждения прав новым монархом укрепляла центральную власть) именно в восточных областях: Маланг и Кедири. Распространение здесь норм классовой эксплуатации по центральнояванскому типу (сама практика подтверждения дарений), а также специфика востока (распространение этой практики на владения храмов) свидетельствуют об упрочении власти монарха. В гористой части Центральной Явы и в «горных долинах» востока Явы[11] впервые для этого региона зафиксированы тогда обмен и продажа земельного имущества.

Анализ формул дарений также показал, что «малангский» период был как концом многого из того, что было характерно для Западного Раннего Матарама, так и началом многого из того, что было связано с отношениями феодального типа, прослеженными в Восточном Раннем Матараме. Так, в последний раз в рамках первой и второй эпох среди получателей преобладало духовенство в обобщенной формулировке «храм», а община и ее верхушка выступали только как получатели земель и земельных прав, последний раз также крупные владельцы дарили чаще, чем монарх и его родственники.

Но в «малангский» период в «горной» Восточной Яве было еще много свободной земли, поэтому там часто упоминаются лмахи («лесные участки»), расчищаемые под поля. В дарениях абсолютно доминирует монарх, широко распространяется практика санкционирования им различных имущественных операций. Монархам перенос столичного района на Восток оказался социально и экономически выгоден, их власть над крестьянами и привилегированными владельцами укрепилась. Но формы ее менялись; по-прежнему даря вануа, монархи теперь дарили также и необработанные земли под поля. Ракараяны теперь тоже давали вануа в «своих» областях (где они управляли), хотя и крупные владельцы, и представители местной власти помельче попрежнему покупали земли (причем теперь не только савахи, но и необработанные). У представителей местной власти появились наследственные симы, вотчины, которые они могли менять и т. п.

Духовенство по-прежнему было экономически сильно, но теперь права часто давались непосредственно ему, а не через светского владельца, и прав таких становилось все больше. (Заметим, что в XI— XII вв. все эти права исчезнут, почти прекратится и строительство храмов.) Духовенство продолжало быть основным получателем дарений, но организация его изменилась. На смену «храму» как агенту земельных операций приходит дхарма — храм и хозяйственный комплекс как целое (нечто похожее происходило в Паганской империи по мере ее развития). Дхарма оставалась основным получателем дарений до времени расцвета империи Маджапахит в XIV в.

Деревенские чины Восточной Явы противостояли в первой половине X в. и духовенству, и крупным светским владельцам, постоянно посягая на их владения. Последние, насколько можно судить, создавались по центральнояванским нормам, которые не нравились общинной верхушке Восточной Явы. Борьба этой верхушки увенчалась успехом — в документах двух последующих веков мы видим монархов и деревенские чины и больше почти никого.

В те же десятилетия, в границах «малангского» периода, изменился состав лиц, упоминаемых как владельцы земли; ими в основном стали представители духовенства, причем новые их группы. Тогда же начинают упоминаться «восточные» виды прав, такие, как на доходы с торговцев, ремесленников и скота (находящихся в данной общине) и право суда. В указанное время эти права пока еще принадлежали большей частью общинным коллективам (позднее перейдут к светским, в основном феодальным, землевладельцам). Появились новые виды иммунитетов. Источником иммунитетов становится, что чрезвычайно важно, почти исключительно монарх; другие лица, в отличие от прошлого, предоставляют их редко, и в форме, отличной от иммунитетов, даваемых государством.

В целом в «малангский» период нормы поземельных отношений Центральной Явы распространяются в экономически схожих районах Восточной Явы; в условиях же относительного многоземелья Восточной Явы появились новые возможности земельных раздач. Одновременно на передний план постепенно выходит типичная для Восточной Явы социальная группа — деревенские должностные лица. Их прямые отношения с государственной властью все более укреплялись, общины и чиновники находились непосредственно под властью монарха, так как слой князей-рака на востоке Явы не успел сложиться. Одновременно все более усиливалось единовластие монарха, укреплялись и позиции духовенства. Все это предопределяло дальнейшее усложнение социальных норм.

С приобретением хозяйственной (рисоводческой) базы в восточнояванских районах в междуречье Соло и Брантаса и в долине Брантаса государство вступило в новую полосу экономического и территориального роста. Создались возможности для формирования предпосылок перехода индонезийского аграрного общества на Яве к крупному государственному объединению. Переход этот был длительным и противоречивым процессом, он предполагал сложение на общеяванской основе экономического и политического единства. В X—XII вв. это единство включало под властью позднего раннесредневекового Матарама и Кедири две основных восточнояванских области (Джанггалу и собственно Кедири) и Центральную Яву.

Прочное включение в экономическую орбиту яванского государства восточных районов привело не только к началу освоения новых сельскохозяйственных территорий на северо-востоке острова, но и к расширению возможностей яванской торговли через северное побережье, так как Восточная Ява была лучше связана с удобными для торговли прибрежными областями, где получили развитие новые портовые поселения и города. В связи с этим усиливается роль внешней торговли в жизни яванского государства. В надписях X в. содержатся некоторые данные о составе и положении представителей различных иностранных торговых и иных общин, живших на Яве. На востоке острова их было значительно больше. Это были тьямы, кхмеры, индийцы, моны, уроженцы Занзибара и другие. Здесь оседали традиционные продукты индонезийского экспорта и реэкспорта, такие, как гвоздика, мускатный орех, орех арековой пальмы, белое сандаловое дерево, корица. Большую роль в торговых связях играли перевозки грузов по рекам, было много различных типов не только морских, но и речных судов.

Социально-политическая и административная структура Матарама к середине X в. приобретает черты, свойственные яванскому средневековому обществу в последующие два с половиной столетия. Устойчивой основой этой структуры продолжала оставаться сельская община — вануа. Любой полноправный член яванского общества принадлежал к определенной общине и назывался анак вануа. Внутри общины-деревни анак вануа делились на категории в зависимости от владения орошаемой или неорошаемой землей или отсутствия у них таковой. В условиях сложной системы орошения и водопользования деревни составляли традиционные объединения, куда входили пять или восемь общин, связанных между собой как хозяйственными нуждами (ирригацией), так и культовыми потребностями. Общинная администрация состояла из старейшин (туха вануа) и возглавлявшего ее руководителя (рама). В составе общинных административно-хозяйственных органов были лица, ответственные за сбор налогов, состояние дорог, общественный порядок, за различные другие функции внутри общинной жизни. Община оставалась, как и в Матараме VIII—IX вв., относительно замкнутым социальным организмом, внутри которого традиционно существовали формы общественного разделения труда и обмена услугами. Категорией общинных служащих являлись так называемые «раманта».

В ходе развития социально-экономических отношений в аграрном яванском обществе в Матараме усложнялась надобщинная структура, государственный аппарат В центре его возглавляли три ракриана махамантри, близкие родственники короля. Через них королевские распоряжения передавались высшим служащим с титулами «самгат» или «ракриан» (в эпоху Синдока насчитывалось 7 таких служащих с титулом самгат и 5 с титулом ракриан). Конкретные функции должностных лиц из числа высшего бюрократического слоя неясны, однако по китайским данным эпохи династии Сун, восходящим к X в., известно, что такие сановники не получали регулярного жалованья, а жили за счет доходов со своих земель. Кроме того, эпиграфика дает основание полагать, что до времени Вавы и Синдока разделение функций высших чиновников вообще было менее четким. Затем, видимо, происходил известный рост и усложнение аппарата. Сунские источники свидетельствуют, что насчитывалось 300 чиновников более низкого ранга, которые учитывали все, что относилось к доходам государства, и под их началом была еще тысяча служащих, занимавшихся вопросами продовольственных запасов, рисовых складов, городских укреплений, снабжения армии. О последней говорится, что имелось тридцать тысяч военнослужащих, получавших жалованье раз в полгода и в размерах, зависевших от чина. Главнокомандующий получает каждые полгода 10 таэлей золотом.