Глава 3
ИНДОНЕЗИЙСКИЕ ГОСУДАРСТВА В КОНЦЕ X—XV в. РАСЦВЕТ И УПАДОК ОСТРОВНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
Исследование аграрных отношений в средневековых государствах ЮВА показывает, что первый этап развитого феодализма в тех районах Малайского архипелага, где были наиболее ранние очаги классового общества, охватывает время с конца X по начало XVI в.[12] В плане политической истории — это время от образования государства Кедири на Восточной Яве и до крушения империи Маджапахит; на континенте региона это период образования, расцвета и упадка крупнейших аграрных империй (Камбуджадеши, Пагана, Дайвьета).
Вместе с тем уже с XI в. начался постепенный процесс ослабления, а затем и распада могущественных морских держав (Шривиджаи и Тямпы). Происходит дальнейшее усложнение политической карты региона за счет появления новых классовых обществ и государств в его восточных районах (в Восточной Индонезии и на Филиппинских островах), смены одних государственных объединений другими, переориентации связей. Так, в южной части региона начинается замена старых связей эпохи расцвета Шривиджаи новыми, ориентированными на Яву, яванская сфера влияния все более активно распространяется на западную часть архипелага.
ТЕНДЕНЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ В КОНЦЕ X—XV в.
Общее для конца X—XV в., то есть для второй и третьей эпох, отчасти обусловлено ходом дальнейшего развития, а также спецификой восточнояванских аграрных отношений.
Надо отметить, что большинство описываемых далее социальных связей исчезло в ходе распада сложной аграрной системы имперского яванского «ядра» в XV в. Но появились в эти века и важные новации, распространявшиеся в это время, дальнейшее развитие которых происходило в последующие столетия. Прежде всего к этим новациям относится усиление роли частноправовых отношений, рост доли форм эксплуатации, связанных с переадресацией служилым налогов с групп крестьян, сидевших на своей земле. Иными словами, все более преобладали формы эксплуатации через условное служебное или равное ему владение. Государство, которое и ранее не вмешивалось во внутренние экономические дела «казенной» крестьянской общины, платившей ему налоги, не вмешивалось в них и после переадресации налогов с такой общины конкретному лицу, светскому или духовному. В этом — отличие от первой эпохи, когда государство живо интересовалось условиями изменения владельческих прав и хозяйственной деятельностью феодала на подаренной земле, что и составляло суть публично-правовых отношений в их ранних яванских формах. Теперь частное хозяйство феодала все менее контролируется, в дела же общины государство и ранее вмешивалось незначительно.
Парадокс ситуации в том, что с ослаблением ранних форм публично-правовых норм с их детализацией хозяйственного поведения усиливалось условное служилое землевладение, основанное на переадресации актом монарха государственных налогов духовному или светскому феодалу без изменения, как правило, статуса крестьян. Иными словами, в конце X в. один вид публично-правовых отношений сменился другим. Публично-правовой контроль за дарениями земель и хозяйствованием на них феодалов, при отсутствии такового контроля за деятельностью крестьян, резко ослаб. (Тем более, что на Восточной Яве не сложились крупные внеобщинные и надобщинные хозяйственные комплексы: хозяйства храмов и крупных феодальных владельцев.) Преобладающим стал интерес государства к обязательствам и доходам с крестьян; при этом признавалась необходимость детальных государственных гарантий таких доходов и их определение государственным актом.
После двух веков первой эпохи, когда сосуществовали налоговая эксплуатация общин и крупное частное землевладение, общество перешло во второй и третьей эпохах к государственно-феодальной эксплуатации общин как единственной или основной форме, на базе которой формировалось новое условное феодальное землевладение.
В конце X—XV в. получателями земель и привилегий от монарха становились многочисленные светские лица. Их основные категории—деревенские чиновники и представители местных властей (самгат и др.), причем последние — все реже.
Доля монархов в экономических операциях росла. Ко времени позднего Маджапахита (XV в.) она существенно потеснила долю крупных землевладельцев и глав местных властей. Сложилось в чистом виде право «верховной собственности на землю», так как на востоке Явы не было слоя рака, а общинная верхушка не стала серьезным конкурентом экономической власти монархов. Во вторую и третью эпохи еще не сложились крупные владельцы на местах. В этих условиях общинную верхушку как основного экономического контрагента центральной власти постепенно сменяли зависимые от монархов мелкие и средние служилые светские и духовные владельцы, в значительной части — условные (панджи, отдельные священнослужители и др.)Когда в конце XV в. империя слабеет и право верховной собственности распространяется на все меньшую территорию, оно все еще остается прочным. Новое же усиление крупных светских владельцев в XV в. выражалось уже не в получении прав от монарха, а в отрывании от государства одного куска за другим.
Многое изменилось в эти пять веков и в земельных отношениях. Конец X—XV вв. — это время резкого роста иммунитетов и фиксаций прав. Указанные виды отношений между юридическими лицами связаны с доходами с естественно и давно сложившихся общинных коллективов.
О роли и месте деревенских чиновников свидетельствует обязательность в те времена «просьб о дарении земли» (фактически — иммунитетов) с их стороны в адрес монарха. Раздача иммунитетов практиковалась во второй и третьей эпохах во все более общей форме. Рост роли иммунитета был связан здесь с расширением сферы действия обычного права. В целом аграрные отношения на средневековой Яве за три эпохи прошли три фазы, приблизительно соответствующие эпохам:
1. Передача земли или привилегий для нее от властей с детализацией ее характера
и
2. Передача доходов и их детализация
— ярко выраженные публично-правовые нормы
3. Передача доходов без детализации — частно-правовые нормы
Духовенство (храмы и отдельные священнослужители) все чаще проявляет в эти века экономическую активность, выступая в роли субъектов сделок. Растет доля упоминаний о дхармах (священных владениях), растет роль симы (самостоятельного привилегированного хозяйственного организма, состоящего из земли и людей). Симы периодически создавались путем переадресации монархом духовенству или награждаемому светскому лицу государственных налогов с какой-либо общины. Дарил земли почти исключительно монарх, причем не храмам, а сначала общинам, точнее их верхушке, затем мелким и средним феодальным владельцам. Только монарх мог санкционировать дарение и светскому владельцу, и духовенству. Со времени Аирлангги основной получатель таких санкций — общинная верхушка, позднее — средние светские феодальные владельцы, а также коллективы крестьян. Деревенской верхушке, а также средним светским владельцам, имевшим для своих владений «права на ремесленную деятельность», монархи давали и «права для деревни». Эти права, в том числе на занятия доходными промыслами, относились лишь к привилегированным общинам и светским феодальным владельцам. Вся эта система в совокупности составляет позднее восточнояванское право светских феодалов.
Очень важно, что со второй эпохи появились термины, обозначающие одновременно земли и людей (тхани), то есть деревни, но без статуса свободной общины-вануа. Тхани — не только предмет экономических операций, но и порой получатель иммунитета, то есть это не просто зависимые деревни, а деревни иного статуса.
Налоги платили, то есть «выполняли обязанности», связанные с владением землей, в основном общины, но также и монастыри, храмы, отдельные священники, в меньшей степени — титулованные и нетитулованные светские владельцы. Иными словами (и это очень важно) какие-то налоги платила не только община, но и духовенство и средние и мелкие служилые люди.
Таковы в общем виде тенденции развития от Восточного Раннего Матарама до конца империи Маджапахит.
ЗАПАДНАЯ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ НУСАНТАРА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ X—XI в.
МАТАРАМ ВО 2-й ПОЛОВИНЕ X в. НАЧАЛО ВОИНЫ СО ШРИВИДЖАЕЙПочти ничего не известно об истории государства Матарам в период от середины до 90-х годов X в. Можно лишь отметить, что после смерти Синдока правила его дочь Ишанатунгавиджая, а затем его внук Макутавангшавардхана, который породнился с балийским принцем Удаяной, выдав за него свою дочь.
