когда от сердечного приступа умер отец. Выходит, мой приемный отец. Это случилось семь лет назад.
С приемным отцом Джейкобом Шанти у меня так и не сложилось каких-либо отношений. Он был добрым человеком, но крайне замкнутым. Со мной почти не разговаривал, да и соседей избегал. Но я привыкла к такому родителю, была ему благодарна. Где-то даже любила, но…
Да, как-то неловко это признавать, но не долго я скучала по нему.
Пройдя по аллее до самого крыльца, остановилась. Посмотрела на потертые стены и рассохшиеся окна и выдохнула
Почему-то именно сегодня меня что-то рвало изнутри.
Вдруг входная дверь открылась, и на пороге появилась мама. Она не видела меня, вышла только для того, чтобы вылить из вазы негодную воду. Худенькая, закутанная в шаль — она, кажется, постарела еще сильнее, и у меня из глаз совершенно неожиданно брызнули слезы.
— Мамочка… — всхлипнула я и бросила к ней, ошарашив своим неожиданным появлением.
— Никуша, что ты тут делаешь? Почему плачешь? — заволновалась она, отвечая на мои объятья. — Тебя кто-то обидел?
— Нет, — мотнула головой. — Просто соскучилась и… мне жаль, что так долго не приезжала.
Мама сразу же успокоилась.
— А я рада, что ты приехала только сейчас, — произнесла она, поглаживая меня по плечу. — Мы с Синтией спокойно и без суеты навели порядки в доме, пополнили запасы продуктов. Было бы тяжелее делать это, если бы ты или Лаура создавали постоянный шум…
Я встрепенулась, быстро сморгнула слезы и разорвала объятья.
— А разве… Лаура не с тобой? — удивленно спросила я, смотря в светлые, слегка уставшие глаза матери.
— Нет, а разве она не в Академии?
Повисла напряженная тишина. Мысли в голове завертелись с сумасшедшей скоростью. Лауры здесь нет? Но почему? Где она может находиться?
Решив не беспокоить маму понапрасну, я улыбнулась и сказала, что подруга, наверное, отлучилась к своим родственникам. У Лауры действительно была какая-то очень дальняя родня, к которой она ездила не чаще одного раза в год.
Мы вошли в дом и сразу же отправились на кухню… Сумку с небольшим количеством вещей я оставила в холле. Не терпелось поесть любимых пирожков с фруктами, которые так замечательно пекла Синтия…
* * *
Оказалось, что Лаура не была здесь уже больше трех месяцев. Другими словами, о моем преображении и возвращении в лице Вероники Лефевр она знать не знает!
Я впала в ступор. Загадочное исчезновение подруги меня взволновало. В голову полезли мысли, что ее могли загнобить до смерти те же «горгульи» во главе с Амелией. Но… мое исчезновение заметили сразу же, раздув из этого самоубийство, а вот о её пропаже молчат, как рыбы. Значит, это не пропажа. Значит, она отсутствует на законных основаниях, но… где она?
На некоторое время пришлось прекратить ломать голову над этим, потому что матери нужна была весёлая, а не задумчивая дочь.
Я устроила в поместье небольшой переполох, заобнимала и маму и Синтию до смеха. Кажется, они оживились, посвежели. Я с упоением рассказывала о том, как мне теперь хорошо, как я не знаю бед и всё такое…
Да, преувеличивала… слегка. Но было важно, чтобы у мамы о моей жизни сложилось максимально позитивное впечатление. Рассказала о Микаэле, тщательно нахвалила его и даже показала портрет (он подарил мне небольшой кулон с его изображением, который я носила на шее).
Мама, когда рассматривала его, улыбнулась печально.
— Очень красивый мальчик, — прошептала она. — Похож на герцога Лефевра в молодости…
Однако… даже намек на позитив тотчас же сполз с ее лица, и я поняла: мы коснулись очень сложного вопроса.
Синтия, к счастью, ушла на кухню прибираться, и мы сидели в просторной гостиной одни. Запах деревянного пола и прохлады вызывал ностальгические воспоминания о детстве, а мама погрузилась в себя, вспоминая, наверное, свою непростую молодость.
— Мам… — позвала я ее. — Может, посетишь как-нибудь меня в новом доме?
— Нет! — ответ матери был таким резким и холодным, что я вздрогнула и переменилась в лице. Глаза ее засверкали небывалой решительностью, тонкие губы упрямо сжались. Никогда еще не видела ее такой…
— Мам, ты чего? — испуганно спросила я, и только тогда она поняла, что ведёт себя грубовато.
— Извини… — мгновенно расслабилась она и откинулась на спинку кресла. — Но в тот дом я не вернусь никогда. Прошлое давно кануло в лету. Не хочу его ворошить. Мы с твоим настоящим отцом давным-давно чужие люди. Пусть так и останется…
Я хотела бы поспорить с этим утверждением, но не смогла. Кажется, для мамы это действительно было слишком болезненно, поэтому я решила закрыть тему.
На следующий день пришлось совершить еще один небольшой «подвиг» и поведать в шуточной форме историю о том, что в Академии меня «похоронили» после исчезновения. Я постаралась обратить всё в курьезный случай, подчёркивая, что это ерунда и не о чем беспокоиться, но глаза мамы наполнились тревогой.
— Почему же так произошло? — забеспокоилась она.
— О, я просто случайно обронила плащ в озеро и забыла его там, а все напридумывали невесть что… — фальшиво рассмеявшись, сказала я. — Просто очень торопилась на встречу с отцом….
В общем, представление было разыграно и кое-как принято, хотя в душе остался неприятный осадок. Обставлять таким образом ситуацию не хотелось, но я не могла допустить, чтобы мама узнала ту историю в иной версии.
Прощались мы трепетно. Я была рада, что мама в норме. Пообещала, что в следующий раз обязательно привезу замечательного брата, и укатила в город, настраивая себя на настоящую войну, ожидающую впереди.
На душе стало немного тоскливо. Если посмотреть правде в глаза, но повсюду приходится играть какую-то роль. Чтобы защитить мать, нужно казаться безмерно счастливой и беспечной. Чтобы разобраться с преступлениями в Академии, нужно играть роль властной аристократки. Везде роли, повсюду напряжение, но это цена за возможность побеждать, а не быть побежденной.
Еще совсем недавно я была собой — неприхотливой заучкой, которая желала только одного — учиться, мечтать и любить. Но страдания заставили меня перестать быть собой.
Что ж, если это приблизит наказание виновных, я согласна стать кем угодно.
Буду считать это своей миссией в этом мире, раз уж небо дало мне второй шанс…
* * *
Академия оказалась пустующей: адепты должны были съехаться только к вечеру. Я шла по пустому коридору, слушая стук собственных каблучков.
Проветрила в комнате (слуги уехали вместе с братом в родное поместье), выложила на столе сверток с еще горячими пирожками от Синтии…
Меня потянуло к окну — полюбоваться весенним солнцем и подставить лицо теплому ветру.
Опираясь
