Богам тонкие пути без надобности, они сами по себе — путь. Но для людей, магических существ и мелких божков без того, чтобы быстро оказаться в каком-то месте, иногда вовсе не обойтись. К тому же Йоруну добираться без тонкого пути — не доберешься.
— Так их много?
— Кого?
— Тонких путей.
— Тысячи! Все боги творили их кто во что горазд. Хэнсуйерно — для своих макафиков и созданий. Йорун, Стергрун и прочие — для своих любовниц и любовников, слуг и земных проекций. Когда-то Офнир перевел по тонкому пути целую армию.
— Зачем?
— Чтобы победить, конечно же! Копейщики датыр-гази тогда ударили прямо в спины солтакийцев и опрокинули их строй в течение нескольких минут! Надо ли говорить, кому покровительствовал Офнир?
— А зачем ему это было надо?
Незнакомец пожал плечами.
— Когда-то Офнир хотел построить царство царств. Ну, в своем понимании. Чтобы люди были сильные, храбрые, и им хватало всего. Йорун сказал ему: «Попробуй». Но очень скоро это выродилось в череду войн, в которых не было смысла.
Фьольвир стер со щеки упавшую откуда-то сверху каплю. На пальцах осталось красное.
— А мы сейчас по чьему пути идем? — спросил он.
— Уже и не разберешь, арнасон, — ответил Унномтюр. — Они все кровью открываются. Но некоторые еще и именем Йоруна, Стергруна или других богов. Можно и без них, только крови надо больше.
Фьольвир поймал на ладонь еще несколько капель.
— Капает, — сказал он.
— Что? — на мгновение обернулся незнакомец.
— Капает.
Фьольвир показал красные пальцы. Унномтюр выругался, помянув какого-то совсем древнего бога.
— Путь закрывается. Беги за мной, арнасон, быстро беги!
Сам он резко прибавил шаг. Через мгновение его косматая фигура скрылась во тьме за поворотом. Фьольвир припустил следом. Свет замерцал. Сверху капало все сильнее. Рубаха на Фьольвире покраснела.
Унномтюр чуть показался впереди и снова исчез. Тьма надвинулась, стиснула плечи. Тропа вздрагивала и норовила выскользнуть из-под ног. Лило уже струями. Фьольвир чувствовал, как кровь затекает за ворот, как она превращает в липкую массу волосы и бороду.
Топор высекал искры о тьму.
— …рансон! — вздернулось впереди.
— Да! — крикнул Фьольвир.
— …рее!
— Бегу!
Хлынуло.
Фьольвиру показалось, что на него вылили целое корыто, а то и громадную бочку горячей, парящей крови. Глаза залепило. Тропа поехала из-под босой ноги. Войца — пекка! Все красное!
Он упал, пополз, заскользил на коленях, поднялся. Кровь хлестала уже и впереди, на тропе плескались лужи. Незнакомец пропал.
— Эй! — закричал Фьольвир.
Закрывая глаза рукой, он побежал вперед. Разобрать направление было невозможно. Тьма толкала в плечи, била в бедра. Тропа звенела гулкой натянутой жилой.
— Унномтюр!
Ответа не было.
Фьольвир бежал, пока не уткнулся в темную, истекающую кровью стену. Дальше хода не было. Тропа погасла. Тонкий путь кончился.
— Унном…
Откуда-то сбоку проросла рука и дернула Фьольвира к себе. Маттиорайс словно влип в паутину, потом продавил ее своим телом и оказался под хмурым небом среди заросших зеленым мхом остатков каменной крепости.
— Да уж, — сказал, глядя на него, незнакомец. Он отпустил рукав Фьольвира и вытер ладонь о штаны. — Тебе нужно умыться.
— Где мы? — спросил Фьольвир.
Он поморгал и смахнул лишнюю кровь со лба.
— Почти там, где нужно, — ответил незнакомец, пробираясь среди каменных блоков к полуразрушенной арке.
Место было дикое, давно забытое и людьми, и богами.
Фьольвир потоптался на месте, рассыпая алые капли по каменной плите под ногами. Разбитая стена дыбилась перед ним покатым, ершистым валом. Среди отесанных блоков торчали бревна, а ручейки песка и мелких камешков казались кровью, натекшей из многочисленных ран. Часть стены скатывалась в обрыв, застывая там колкой серо-зеленой осыпью. Привратная башня, завалившись, подмяла под собой ворота, наглухо перекрыв вход и выход.
Было ветрено. Крепость, похоже, была построена на скальном уступе, и Фьольвир, сделав несколько шагов, убедился в этом воочию. Ему открылись темный отвесный склон и змейка серого тумана на дне ущелья. Мощеная дорога, стиснутая остатками укреплений, бежала к обломкам каменного моста.
— Арнасон! — крикнул незнакомец.
— Иду! — отозвался Фьольвир и, перебираясь, оставил на холодном, гладком, каменном боку красный отпечаток ладони.
Арка вела в узкий проход, где едва можно было разойтись вдвоем. Стена справа темнела многочисленными бойницами. Стена слева словно треснула по шву и ощетинилась выбитыми, но кое-как удерживающимися блоками.
В пролом виднелся внутренний двор крепости.
— Иди сюда, — позвал Унномтюр.
Он стоял у каменного горла колодца на краю двора и выбирал длинную цепь. Цепь, звякая, ложилась звеньями у его ног.
— Иду.
Фьольвир перелез через обгоревшее с одного конца внушительных размеров бревно. Не удержавшись, прислонился к стене и оставил красный отпечаток и там.
— Аккуратнее-то можешь? — спросил незнакомец.
— Я вот, — Фьольвир вытянул босую ступню, — свейку потерял.
— Думаешь, я сделаю тебе новую?
— Было бы хорошо, — вздохнул Фьольвир.
— В некоторых местах свейки выдалбливали из камня, — сказал незнакомец. — Были даже знаменитые мастера…
Он вытащил цепь полностью. На конце ее заболталось худое деревянное ведро, вода шустро засочилась на камни.
— Не спи, — сказал незнакомец Фьольвиру.
— А что? — спросил тот.
— Ближе подойди.
— Ближе?
Фьольвир, слегка кособочась, шагнул к Унномтюру.
Ф-фух! Ледяная вода из ведра ударила ему в лицо. Фьольвир задохнулся и, моргая и отплевываясь, выставил руки.
— Зачем?
— Ты грязен как Ойягиль, — объяснил незнакомец, вновь опуская ведро в колодец. — Так не годится.
Вода потекла с Фьольвира красными ручейками.
— А кто такой Ойягиль? — спросил он, сдирая с себя рубаху.
— Трупоед Хэнсуйерно, арнасон, — сказал Унномтюр. — Любимый трупоед.
В чреве колодца раздался плеск — ведро нырнуло в воду. Фьольвир застучал зубами.
Глава 5
Унномтюр истратил на Фьольвира десяток ведер. Маттиорайс ухал, охал, распутывал волосы и тер шею и плечи, чувствуя, как холод сковывает тело. Штаны вымокли. Камни мокро поблескивали вокруг. И все же к последнему ведру Фьольвир краснел кожей уже сам по себе, без крови.
— Теперь меня, — сказал незнакомец, вручая Фьольвиру цепь.
Он скинул хельк, везинг и, косматый, буйно поросший черным и пегим волосом, раскинул руки. Лицо его так и осталось пустым. Проступали в нем смутные, нечеткие человеческие черты, но время от времени оно вдруг вытягивалось, примеряя на себя хищную волчью пасть, кабанье рыло или лошадиные ноздри.
Дрожащий от холода Фьольвир опустил ведро в колодец. Цепь размоталась, и ведро брякнуло в стенку.
— Осторожнее, арнасон, — сказал незнакомец.
— Не понимаю, зачем это нам, — сказал Фьольвир.
Дождавшись плеска, он стал вытягивать цепь обратно. От работы мышц по телу растекалось тепло.
— Что — это? — спросил Унномтюр.
— Ну, мыться. Подумаешь, кровь!
— Здешний хозяин от капли крови может впасть в безумие. Тогда ни мне, ни тебе
