них это было немного не применимо — Остап трудился с веслом, ему силы были нужны, но и не сказать, что выполнял работу, да и Олеся сидела почти весь день. Сегодня, как она сказала, что купаться не охота, но немного вроде Остапу помочь надо, и пора самой садиться на весло. Гребец отнесся к этому с теплотой, но при этом предложил Олесе встать в лодке на колени, а не в полный рост, тогда и держаться проще и грести удобнее. А сам стал наблюдать за округой, не забывая поглядывать на Олесю. У той явно стало получаться, лодочка заскользила заметно быстрее течения.
— Эй, девушка с веслом, у тебя уже получается грести, а не только плыть по течению жизни с веслом в руке. Так держать.
В ответ обрадованная похвалой девушка старалась сделать вид, что равнодушна к похвале, но улыбающиеся глаза выдавали её с головой!
А Остап продолжил:
— А вот интересно, с какой скоростью мы сейчас плывём? В одну Олесью силу?
— Остап! Если хочется поработать языком, возьми азбуку, Буратинка ты мой, и поучи уроки! Я вчера читала, а ты нет!
— Если б только Мальвиина…
Не учила меня одного!
— Буду! И это вовсе не песенка Буратино, её Пьеро пел.
— Так тебе спеть песенку про поучалку?
— Это он не Мальвине пел, а паукам в чулане. Ох, неуч, ты даже детские сказки переврал! Учись, бездарь! Бабушка такую ценную книгу дала. И неужели тебе не хочется приехать к своим уже умеющим читать?
— Агу, вумным, как вутка!
— Ясно, это недостижимо с тобой. А если серьёзно, скажи, а ты думал, кем дальше будешь? И кем ты вообще на Земле был? Ну, работал, или учился ещё?
— Учился работать. Теперь у меня здесь самая бесполезная профессия, ведь здесь её не применить — сварщик я.
— М-да… Короче, оба мы так удачно попали… Мне себя не за стол учителя, а за парту сажать придётся, да и твоим навыкам места особо нет. Что думаешь про дальнейшее?
— Знаешь, решил расслабиться и посмотреть, что за знания даст Род, чем он занимается, и что вокруг происходит. И Миру с Богами довериться, раз вытащили, значит и для меня и моих знаний должно найтись место.
— У меня примерно такой же настрой. Если что, я немного прикладными видами искусства владею, ну руками и головой не обделена, поживём— посмотрим.
— Ага, что толку раньше времени напрягаться и дёргаться.
— Для меня такое поведение не свойственно, но и по Мирам скакать ещё не приходилось. Будем учиться. А потом жить.
В таких рассуждениях, планах и делах и прошли их следующие пара дней. До озера они всё ещё не добрались, потому поняли, что идут в своём темпе. Но их это не печалило. Ещё разок они углядели ручей, и так же решили остановиться для ловли рыбы и ночёвки. Теперь рыбалка шла не в пример быстрее, и даже Олеся решила поучаствовать и попробовать себя в рыбьей охоте. Но даже не смотря на весь опыт Остапа, на то, что она столько раз видела, как надо, трудности отсутствия личного опыта не дали ей ни одной удачной попытки поимки рыбы. Расстроилась она не очень сильно, не везде начинающему везёт. Остап же опять наловил несколько рыбёшек и пир у них всё равно удался. Рыбка даже попадалась с икрой, хотя названия её они не знали. Но это не мешало им ею наслаждаться.
В озеро они вплыли неожиданно для себя. Оно открылось прямо за очередным поворотом реки. Только были берега, а тут, открылась гладь и простор. Но вода была спокойной, почти, как зеркальная гладь. И невдалеке темнели трубами в небо избушки и дома поселения. Берег у него был усыпан причалами и лодочками. Но стояло судёнышко и покрупнее, с парусом, и ощетинившееся веслами по несколько штук с каждой стороны. Посмотрели ребята на цивилизацию, рассмотрели дворы и обитателей, расслышали привычный гомон деревни, посмотрели друг на друга и поняли, что заходить они в это поселение не хотят. Еда у них ещё была — лепешки и крупа, надежда на рыбалку оставалась, воды они набрали в ручье. Вообще, бабушка Глаша сказала, что и из реки воду брать можно смело, а вот из озера лучше не брать. Пробовала Олеся и разузнать, как бабушка качество воды определяет, но тут её ждало фиаско. А вот Остап как то интуитивно стал определять, и бабушка его успехи хвалила. Но тоже объяснить не смогла ни ему, ни его умения. Специально, чтобы показать ему, предложила испить той водички, что ещё у них осталась с Земли принесённая. Так Остап, только в руки ёмкость с водой взяв, аж передёрнулся весь. Сказал, что такой отравой только сорняки глушить. Бабушка, уточнив значение слов, только рассмеялась. Хотя, не согласилась со словом «сорняк»:
— Не бывает тако, штобы растение бесполезное бывало. Просто ты его пользы не знаешь и всё.
Ну, а с этим ребята спорить не стали, они то точно ничего не знали и не ведали в растениях. Почти. Ну на уровне обычного обывателя знали: крапиву, лютик, ромашку, череду, мать-и-мачеху, подорожник, лопух, хрен, укроп, петрушка, и вот-её-ети-землянику! Прямо последнему были очень рады. А всё жадность. Что стоило рассказать всем или забыть про ту полянку. Сейчас бы рядом с семьёй жили. И не ведали бы об этом Мире. Всё же не открылось у ребят радости от перемещения их к Роду своему. Насильное перемещение, прямо скажем. Все ниточки остались там. А что они приобрели здесь? Знания, что баба Яга хорошая? Так им это было как-то не так и важно. Что есть огромный Род за плечами? Там они им совсем незнакомы. Да и как их тут примут? Не оказаться бы в роли приживал. Ну да, потому они подспудно друг — друга и держались. Если что, уйдут и забудут то родство. Мир большой, устроятся. Вдвоём-то это проще.
Озеро было не таким уж большим, как показалось изначально, конечно, течение реки их оставило в покое и подгонять лодочку перестало, потому и скорость путешественников изрядно замедлилась, но на весло встал Остап, и сильными движениями уверенно вёл их судёнышко через озеро. Теперь путеводным ориентиром служил высокий лес на противоположной стороне водной глади. Именно возле него и надо было искать вход в реку Уставу. Была ещё река, что брала начало из этого щедрого озера, но она уходила сильно правее и была намного скромнее даже Выжегры. Устава же должна была быть примерно такой, как Выжегра, но
