Я была разочарована. Почему он не остался? Ну да ладно. По крайней мере, Эллен наконец познакомилась с ним.
Когда все гости ушли, я стала убирать со стола. Сначала я занесла на кухню грязную посуду, потом принялась ее мыть.
Но дело не пошло. Я была слишком расстроена. К тому же я пребывала в полной растерянности. Доктор Карпентер сказала, что я могу зайти к ней и поговорить. Она намекнула, что готова обсудить интересующие меня вопросы более подробно. Это мне и нужно!
Миссис Карпентер знала что-то важное про моего отца. Правда, она не хотела мне об этом рассказывать. Но я заставлю ее это сделать! Мне нужно узнать правду. Я имею на это право.
Я выбежала из дому через заднюю дверь, села на свой велосипед и поехала в ветеринарную клинику, изо всех сил нажимая на педали.
Надеюсь, она еще не ушла с работы. Мне очень нужна ее помощь. К кому мне еще обратиться?
Через несколько минут я соскочила с велосипеда и бросила его на траву. Затем вошла в здание клиники.
За окошком регистратуры никого не было. В холле играло радио. Откуда-то доносился лай собак.
— Есть тут кто-нибудь? — спросила я.
Ответа не последовало. Миновав длинный коридор, я подошла к кабинету и открыла дверь.
— Доктор Карпентер?
В кабинете горел свет. Я заметила на столе чашку кофе и наполовину съеденную булочку. Но самой миссис Карпентер нигде не было видно.
«Я не уйду из клиники, пока не получу ответа на свои вопросы об отце, — решила я. — Мне нужно узнать правду. Ведь дело дошло до того, что я боюсь собственного отца. Так не может продолжаться».
Я подошла к стене кабинета, сплошь заставленной шкафами с маленькими ящичками наподобие картотеки.
Затем взглянула на дверь. Все тихо, спокойно.
Я стала рассматривать надписи на ящичках и вскоре обнаружила табличку: «Кадровые перестановки».
«То, что надо», — промелькнуло у меня в голове. Я выдвинула ящик.
Нашла папку с именем отца и открыла ее.
Пусто. В папке ничего не было.
Кто-то вынул из нее все записи.
Папка выпала у меня из рук.
Я села на корточки, чтобы поднять ее с пола.
И услышала встревоженный голос со стороны двери:
— Лаура! Что ты делаешь?
Глава XX
НАПОЛОВИНУ СВИНЬЯ, НАПОЛОВИНУ ЧЕЛОВЕК
Я вскочила на ноги.
— Доктор Карпентер! — выдохнула я. — Извините.
Ее белокурые волосы блестели под ярким светом лампы. Зеленые глаза сузились, пристально глядя на меня.
— Что ты тут делаешь, Лаура? Что ты ищешь?
Я не стала ничего выдумывать. И рассказала ей все как на духу.
О том, как отец изо дня в день запирается в сарае. О камере, установленной над его дверью. И о странном вое, который время от времени доносился из сарая. Я рассказала ей о крови. И о самом страшном из своих подозрений: возможно, отец убивает животных.
— Я очень встревожена, миссис Карпентер. Я беспокоюсь за него, — проговорила я, не в силах унять дрожь в голосе. — И, по правде сказать, я его боюсь. Кроме того, он хочет отослать меня отсюда. Представляете? Он хочет от меня избавиться!
— Ну и дела, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Жуть какая. Мне трудно в это поверить, Лаура. Честное слово. Твой отец хороший человек, даже если…
— Если что? Чем он занимается? С какой целью? — возбужденно выкрикивала я один вопрос за другим. — Вы должны это знать. Почему он ушел с работы? Вы должны мне сказать. Я имею право знать.
Миссис Карпентер глубоко вздохнула и, расположившись за своим столом, жестом пригласила меня сесть напротив.
— Ладно. Раз это так тебя тревожит, я расскажу, что произошло, — проговорила она после длительной паузы. — Но я должна тебя предупредить: это невеселая история, Лаура.
Я сидела, напряженно сгорбив спину и сцепив на коленях холодные, влажные ладони. И слушала рассказ доктора Карпентер.
— Мы с твоим отцом работали вместе над важными генетическими исследованиями. Мы занимались изучением животных. Но вскоре у меня появилось ощущение, что твой отец заходит слишком далеко. Он стал похож на одержимого. Работал днем и ночью. И с какого-то момента перестал говорить мне, над чем работает. У него появилось множество секретов. У меня возникло подозрение, что он ведет исследования сразу в нескольких направлениях. Возможно, он производил эксперименты, связанные с жестоким обращением с животными.
Я слушала очень внимательно, стараясь вникать в то, о чем говорила миссис Карпентер.
— А какого рода исследования проводил мой отец? — спросила я. — Что он надеялся обнаружить?
— Мы пытались понять, как могут быть использованы гены в борьбе с вирусами. Исследуя генетическую структуру клеток животных, мы хотели научиться изменять генетические коды и тем самым предотвращать заболевания — причем не только у животных, но и у людей. Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросила она.
— Думаю, да, — кивнула я. — Если у животных появятся гены, способные успешно бороться с вирусами, мы сможем научиться создавать гены, борющиеся с вирусами в организме человека, — заключила я.
— Совершенно верно! — воскликнула доктор Карпентер. — Это будет грандиозное достижение, которое повлечет за собой переворот в медицине.
Она откинулась на спинку кресла и продолжала:
— Но, как я уже сказала, твой отец зашел слишком далеко в своих исследованиях. Я то и дело слышала пронзительные стоны, доносившиеся из его лаборатории. И он отказывался объяснять мне, чем занимается. Меня это очень беспокоило.
Она издала глубокий вздох.
— Отношения между нами резко обострились, — продолжала она. — И я заговорила о том, что он должен покинуть клинику. Тогда твой отец пообещал прекратить сомнительные эксперименты. Однако в один прекрасный день я не смогла найти свои записи, связанные с важными экспериментами. Я обнаружила, что они исчезли. Никто не знал, где я хранила эти бумаги. Никто, кроме твоего отца. Это было ужасно. Как я могла работать с человеком, которому не могла доверять? Я попросила твоего отца покинуть клинику. Надеюсь, ты понимаешь, что по существу у меня не было выбора.
Мысли беспорядочно роились у меня в голове. Я закрыла глаза, стараясь поскорее обдумать то, что рассказала мне миссис Карпентер. Я представила себе маленькое скулящее животное, которому отец делал укол в сарае. Перед моим мысленным взором возникла яркая картина. Отец втыкает длинную иглу в дрожащее тельце крошечного беззащитного существа. Я поняла, что доктор Карпентер говорит правду.
Я вскочила на ноги, повернулась и, не говоря ни слова, выбежала из кабинета, а затем и из клиники. Я даже не помню, поблагодарила ли я миссис Карпентер, попрощалась ли с ней. Может быть, и нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
