— Прекрасно! Если ты так чувствуешь, то все КОНЧЕНО! — и бросилась к «Чи-Чи». Думаю, там она пошла в дамскую комнату, чтобы поплакать.
Скотт окликнул ее — но без толку. Джери с плачем вошла в ресторан, всхлипывая почти так же громко, как всхлипывала Кэйра после особенно грубого мычания.
Я положила свою губку. Я точно знала, где проведу остаток дня.
Но прежде чем я смогла броситься за Джери, прежде чем смогла бы сказать хоть одно слово, чтобы успокоить явно удивленного Скотта, прежде чем я сделала первый шаг, Люк, который, явно, пропустил все сражение, сказал:
— Парни, как здесь жарко.
И снял рубашку.
Спросите Энни
Задайте Энни самый сложный вопрос, который касается сугубо личных отношений. Вперед, дерзайте!
В «Журнале» средней школы Клэйтона публикуются все письма. Тайна имени и адреса электронной почты корреспондента гарантируется.
Дорогая Энни!
Я серьезно влюблен в подружку моего лучшего друга. Что мне делать?
Аноним
Дорогой Аноним!
Ничего, если хочешь сохранить дружбу. Ты можешь начать действовать только в том случае, если твой друг и его подружка разойдутся. Тогда, и только тогда, ты можешь куда-то ее пригласить… но только через некоторое время, когда они оба немного успокоятся.
Не удивляйся, если твой друг все-таки разозлится на тебя, даже если ты дождешься, когда они расстанутся. Друзья не назначают свидания подругам друзей… даже бывшим.
Энни
Восьмая глава
С начала я не придала этому значения. Люк снял рубаху. Ну и что? Половина парней при мытье машин сняли свои рубашки.
Парни сняли рубахи? Подумаешь! У меня была своя причина для расстройства. На моих глазах и, возможно, частично по моей вине, развалилась главная пара клэйтонской средней школы.
Но шумное сопение Трины остановило меня, когда я кинулась догонять Джери.
Не знаю, почему я не двинулась с места. Почему я остановилась и медленно повернула голову.
Я смотрела на Трину. Ее взгляд приклеился к Люку. И не из-за действительно внушительной упаковки шести банок пива… не из-за заросли светлых волос на груди, съезжающей вниз под джинсы.*, не из-за его бицепсов, производящих очень сильное впечатление.
Внимание Трины, похоже, привлекла татуировка на руке Люка, как раз у правого плеча.
Татуировка, которая гласила: АНЖЕЛИКА.
— О госпо… — начала Трина. Ей не удалось закончить, потому что я зажала ее рот рукой.
— Мм-мм, мм-м, — промычала Трина из-под моей руки. Но я держала ее железной хваткой.
— Заткнись и отойдем отсюда, — прошипела я ей в ухо и потащила к дверям ресторана «Чи-Чи».
— Но, мм-м, — пыталась сказать Трина, но я была неумолима.
— Девочки, — раздраженно сказал мистер Холл, — не время играть. Нам нужно вымыть уйму машин.
— Ага, я знаю. Мы сейчас же вернемся, мистер Холл, — заверила я его. — Мы только должны сходить в дамскую комнату.
И я втолкнула Трину в вестибюль ресторана, и потащила ее в дамскую комнату…
…где, в конце концов, отняла руку от ее рта.
— О господи! — вскрикнула Трина. — Это же Люк Страйкер! Новый парень — это ЛЮК СТРАЙКЕР!
— Шш-шш… — Моим глазам после яркого солнечного света нужно было привыкнуть к полумраку ресторана. Но несмотря на то что я плохо видела, я знала, что мы здесь не одни. Из последней кабинки раздавалось всхлипывание Джери…
Раздавалось… по крайней мере до тех пор, пока она не услышала слов «Люк Страйкер».
— Я это ЗНАЛА! — И Джери Линн выскочила из кабинки, как полудикая лошадь из загона. — Я ЗНАЛА, что он очень кого-то напоминает! Лукас — это Люк Страйкер?
— Слушайте, — сказала я, переводя взгляд с одной девочки на другую. Лицо Трины, слегка обгоревшее на солнце, пылало от возбуждения. Физиономия Джери опухла от слез. Но оба лица выражали нетерпеливое любопытство. — О'кей. Да, Лукас — это Люк Страйкер. Он здесь разучивает роль. И сам доктор Люис просил меня помочь сохранить инкогнито Люка, так что вы, девчонки, должны…
Но они вели себя как маленькие дети. Вместо того чтобы разумно все обсудить, Трина и Джери повернулись друг к другу и начали прыгать и кричать изо всех сил: — ЛЮК СТРАЙКЕР! ЛЮК СТРАЙКЕР! ЛЮК СТРАЙКЕР!
— Эй! — сказала я, на самом деле испугавшись, что сюда сбежится половина ресторана. — Прекратите. Я же говорю вам, что это тайна…
— О господи, я ЗНАЛА, что это он. — Трина даже перестала прыгать, чтобы это сказать. — Я поняла, когда он сказал, что не ест мяса. Потому что, знаете, я сама перестала есть мясо, когда прочитала, что Люк стал вегетарианцем.
— Я знала, что он — Люк Страйкер, — сказала Джери, — с последнего собрания в «Журнале». Помнишь, Джен, когда он стал говорить о праве знаменитостей на частную жизнь? Клянусь, когда он это сказал, я точно подумала про себя: «Слушай, он очень похож на Ланселота из «Ланселот и Джиневра», интересно, может быть он и есть Люк Страйкер?»
— Девчонки! — зарычала я самым строгим голосом, которым пользуюсь, когда работаю приходящей няней и когда дети начинают брызгаться кетчупом и проказничать.
Это подействовало, И Трина, и Джери замолчали и посмотрели на меня.
— Слушайте внимательно, — сказала я почти басом. — Тайну Люка следует сохранить. Никто ничего не должен подозревать, понятно? Этого хочет Люк. Он здесь для того, чтобы «вжиться» в роль. Он не сможет этого сделать, если люди в его присутствии будут вести себя не естественно. Но если все узнают, что он настоящий Люк Страйкер, никто не сможет вести себя при нем естественно, ведь так? Трина и Джери обменялись взглядами.
— Я совершенно согласна, — сказала Трина. — Люк — молодой артист, и он так предан своему искусству, что я никогда не посмею разрушить его планы. Я никому не скажу ни слова.
Джери промолчала — она воспользовалась жестом скаутов, обозначающим; «Я унесу это с собой в могилу».
Впервые с того момента, как Люк снял рубаху — нет, с того момента, как Джери начала рычать на Скотта, — я почувствовала облегчение.
— О'кей, — сказала я, — Договорились. Никто из вас не скажет ни слова о том, что Лукас — это Люк…
— О господи, — сказала Трина, шлепнув себя по лбу. — ПОЧЕМУ я должна говорить Стиву, что пойду на «Весенние танцы» с ним, когда могла бы пойти с ЛЮКОМ СТРАЙКЕРОМ?
— В своих мечтах, — сказала Джери. — Он пригласит МЕНЯ.
Я просто не верила своим ушам,
— Вы хоть слышали, что я сказала?
— Ага, точно, — сказала Трина. — Деточка поклялась хранить тайну, да-да, да-да, да-да. А мечтать о нем можно?
