— Подожди, а какое дело ждет меня во славу?
— У того «перебежчика»... кстати, он действительно смолянин?
— Безусловно, даже меня знает.
— Так вот, притащил он кусок немецкой газеты. Свеженькая, между прочим, от 25 ноября. «Фолькише беобахтер». Говорит, что в избе какой-то, куда его пустили переночевать, немцы на стол вместо скатерти постелили и оставили. Хозяин избы край скурил. Этот перебежчик язык знает, пока картошку уминал, заглянул в газетку, потом выпросил ее у хозяина...
— Ничего не понимаю.
— Ладно, пошли ужинать.
— Нет, Игорь, честное слово, у меня сегодня такой денек выдался — никакого аппетита. Давай твою газету.
— Хорошо. Я тебе дам газету, сам пойду поужинаю, да и тебе что-нибудь прихвачу. Ночью проголодаешься. А что тебе предстоит просидеть ночку — не сомневайся.
Богданов вытащил из стола довольно измятую газету. Край ее был аккуратно оторван, на первой полосе расплылось жирное пятно, а на последней виднелся след сажи, от чугунка, наверное.
— Вот почитай, почитай, а я пойду. Приду, поделишься соображениями.
С этими словами Игорь вышел из избы.
Газета как газета. Ага! Совещание в ставке Гитлера. После совещания доктор Геббельс провел пресс-конференцию для немецких и иностранных журналистов. Что такое?
«Доктор Геббельс зачитал на пресс-конференции текст Завещания Императора Всероссийского Петра Алексеевича I...»
Чушь какая-то! Платонов не поверил своим глазам. Завещание Петра I? Но ведь именно Петр издал указ о престолонаследии и сам же не успел им воспользоваться — завещания не оставил.
И сразу куда-то в сторону отодвинулся фронт, изба. ...Последний год жизни первого русского императора... Многолетняя практика лектора вбила в память факты, и даже потрясения войны не могли их стереть.
Указ о престолонаследии был издан... да, да, в 1722 году, даже число вспомнилось — 5 февраля. Согласно этому указу император сам выбирал своего преемника.
А через два года...
В конце сентября 1724 Петр едет в Сестрорецк на барке, водою. По пути наткнулись на шлюпку, она плотно засела на песчаной байке. Петр по пояс в холодной воде помог снять со шлюпки перепуганных солдат. И в ту же ночь лихорадка, жар. Потом как будто полегчало. Император еще танцует на свадьбе у немецкого булочника и успевает казнить Монса. Да, Петр верен себе, он еще веселится на выборах нового князь-папы и... сваливается совсем. И никто толком не успел осознать угрозу — Петр болел нередко. Прямо у постели больного поставили алтарь. И вовремя. В четверть шестого утра 28 января 1725 года Петр испустил дух.
Да, все верно, память цепко хранит даже детали. Кстати, он несколько раз собирался посмотреть в фондах Петра ту бумагу, которую, как уверяют современники, в последний момент подсунули императору, чтобы он распорядился престолом. Но бумаги он так и не посмотрел — не добрался. А на ней должно быть написано: «Оставляю все...» Потом рука Петра сорвалась...
Значит, никакого завещания русский император не оставил. Между тем Геббельс уверяет... Вот черт! Оторвано начало... «...архиве русских императоров хранятся секретные записки, написанные собственноручно Петром I, где откровенно изложены планы этого государя, которые он поручает вниманию своих преемников и которым многие из них действительно следовали с твердостью, можно сказать, религиозной».
Чушь какая-то! Доктору Геббельсу известно завещание русского императора, а вот русские историки за 215 лет так об этом ничего и не узнали! Ну хорошо, положим он, Платонов, специально историей Петра не занимался. Но он чуть ли не наизусть знает знаменитые Соловьевские чтения о Петре. Да и не только! А блестящие главы, посвященные Петру Ключевским. Наконец, вся советская историческая литература о Петре создавалась, что называется, на его глазах, а уж он-то следил внимательно.
Доктор Геббельс темнит, конечно, у него нет ни слова о том, как в его руки попало сие «завещание». Из секретного архива русских императоров? Интересно, что это за архивы такие?
Платонов потянулся за махоркой, табак всегда помогал думать. Надо припомнить историю создания архивов в России. ...Все дела, касавшиеся лиц императорской фамилии, — бумаги, найденные в кабинете Екатерины II, в портфелях Александра I, кабинетские дела последующих царствований были сданы в Государственный архив в Петербурге. Там же хранились и бумаги Петра. Точно! И что верно, то верно — допуск лиц посторонних в этот архив был только с высочайшего разрешения. Но после Октябрьской революции уже не существует секретов этого архива. И даже секретные международные договоры, как известно, были немедленно опубликованы Советским правительством... Ну ладно! Посмотрим, что же «завещал» Петр I?
«Во имя святой и нераздельной Троицы, мы, Петр, император и самодержец всероссийский, всем нашим потомкам и преемникам на престоле и правительству русской нации и проч. и проч.
Пункт I
Поддерживать русский народ в состоянии непрерывной войны, чтобы солдат был закален в бою и не знал отдыха; оставлять его в покое только для улучшения финансов государства, для переустройства армии и для того, чтобы выждать удобное для нападения время. Таким образом, пользоваться миром для войны и войной для мира, в интересах расширения пределов и возрастающего благоденствия России.
Пункт II
Вызывать всевозможными средствами из наиболее просвещенных стран военачальников во время войны и ученых во время мира для того, чтобы русский народ мог воспользоваться выгодами других стран, ничего не теряя из собственных.
Пункт III
При всяком случае вмешиваться в дела и распри Европы, особенно Германии, которая, как ближайшая, представляет более непосредственный интерес...
Пункт IV
Поддерживать в Англии, Дании и Бранденбурге недоброжелательство к Швеции, через что эти державы будут сквозь пальцы смотреть на захваты, какие можно будет делать в этой стране, и на окончательное ее покорение.
Пункт V
В супруги к русским великим князьям всегда избирать германских принцесс для того, чтобы умножать родственные союзы, сближать интересы и, увеличивая в Германии наше влияние, тем самым привязать ее к нашему делу.
Пункт VI
Заключить тесный союз с Англией и поддерживать с нею прямые отношения посредством хорошего торгового договора; позволить ей даже пользоваться некоторого рода монополией внутри страны, что незаметным образом послужит к сближению между торговцами и моряками, англичанами и русскими, которые, со своей стороны, всеми мерами станут благоприятствовать усовершенствованию и увеличению русского флота, при помощи которого надлежит тотчас же добиться господства над Балтийским и Черным морями — это существенное условие для успешного и скорого выполнения этого плана.
