из сейфа папки и занялся своими делами.
Поработать как следует и подогнать отчетность Захарову и Рогову не удалось. Юлькино кино тоже накрылось медным тазом. Глухо задребезжал местный телефон. Юра, как договорились, из осторожности подождал, потом перезвонил дежурному.
— Привет, Валер. Это Захаров беспокоит. Что, отвалило любимое начальство?
— Да начальство-то отвалило, а вот тебе, Захаров, из следственного изолятора только что звонили. Подследственный твой, Кузин…
— Чего там с Кузиным? Сознаваться хочет?
— Да если бы… С собой покончил Кузин, повесился в камере.
Захаров, сжав трубку телефона разом вспотевшей рукой, растерянно выдавил:
— Записку какую-нибудь оставил?
Дежурный невесело хохотнул.
— Какая может быть записка?! Ты что, тормоз, совсем там заработался?! Давайте-ка, с Роговым вместе, резво собирайтесь и валите в СИЗО. Его светлости Бобарю еще не сообщили, а Семенов уже там. Только придется на своих двоих добираться, на машине повезли несовершеннолетнюю девчонку на экспертизу, говорит, изнасиловали ее вроде, какие-то кавказцы подошли после дискотеки в парке, ну, все как обычно… Она их и не опознает, даже если мы их поймаем, так что все напрасная возня.
Валера отключился, а Захаров остался оторопело сидеть с трубкой в руке. Рогов, глянув на него, полез с давешним стаканом воды. Тогда Юра трубку положил и сказал без всякого выражения:
— Едем в СИЗО. Кузин наш того… повесился.
Он взял стакан из рук Жени и залпом проглотил теплую, противную известковую воду. Женя, торопливо наливая ему еще воды, сказал рассудительно:
— Ну и… с ним!
Захаров глянул на Рогова укоризненно.
— Ты чего? Не по-людски так-то. Жалко парня. Не преступник, тупой просто. Небось, из-за этой истории с водкой окрысился на дядьку, толкнул, тот головой и дрябзнулся, много ли деду надо?! Убийство по неосторожности, да еще как суд решит, может, условное, хрена ли самоубиваться?! Неужели его в тюрьме не просветили? Видно, дядьку любил, совесть замучила. Ну, дурак, дурак, Кузин этот.
Рогов хмыкнул и важно сказал:
— Великая вещь — естественный отбор! Слабые и неприспособленные гибнут.
Захаров покачал головой, постучал пальцем по лбу.
— Ну, ты, Дарвин хренов, чтоб отчеты были в ажуре, а то, гляди, в обезьяну превратишься, обратный процесс! Регресс называется, во как! Пенсию тогда не назначат, даже по инвалидности!
Рогов с деланной печалью вздохнул.
— Нам с тобой пенсия будет без надобности. Менты столько не живут.
Он с воодушевлением взялся за бумаги. Захаров некоторое время смотрел, как Рогов работает, потом посмотрел немного в окно, не обнаружил там ничего интересного, кроме облезлого здания напротив да худосочного тополя и зарослей бурьяна в крошечном внутреннем дворике. В этом пейзаже он уже глазами дыры протер за годы службы. С печальным вздохом Юрий пробежал глазами очередное дело о нанесении телесных повреждений легкой и средней тяжести, а также словесном оскорблении чести и достоинства гражданкой Тимощенко Верой Сергеевной, 38 лет, неработающей, проживающей по следующему адресу…, находившейся в состоянии алкогольного опьянения, своему сожителю Чхеидзе Армену Артуровичу, гражданину Азербайджана, незарегистрированному в Н., и, следовательно, предположительно, находящемуся в РФ незаконно. Телесные повреждения были нанесены вилкой, которая, с отпечатками пальцев гражданки Тимощенко, прилагается к делу в качестве вещественного доказательства. Кроме того, к делу прилагаются…
Захаров громко, с подвывом зевнул. Подобные записки нужно было подготовить к завтрему еще по трем аналогичным делам, слава Богу, хотя бы раскрытым по «горячим следам», а иначе разноса не миновать. Да его так и так не миновать. Видно, судьба.
Сложив дела в сейф, Захаров и Рогов поплелись в СИЗО.
ГЛАВА 6
На следующий день Захаров с самого утра отправился не в отделение, а прямиком к медэкспертам. Лизочка только что пришла и (Вот это да! От такого все успели уже отвыкнуть!) прихорашивалась перед зеркалом, мазюкая губы какой-то немыслимой золотой помадой. На ней вместо потертых джинсов и слегка полинялого куцего акрилового свитерка красовался брючный костюм, тоже джинсовый, но новехонький, и весь сияющий от блесток, стразов, бисера и замысловатой вышивки шелком. Вместо серенького хвостика, украшенного только черной аптечной резинкой, голову Лизочки венчало пушистое сооружение из разноцветных прядок, блестящие глазки выгодно подчеркивали мерцающие тени, а ресницы вдруг стали доставать до середины щеки. В ушках сережки, на пальчиках разные интересные колечки и маникюр в цвет помады. В общем, Юра, невольно разбирающийся во всех этих симпатичных мелочах, поскольку его Светка пробовала силы в новой профессии визажиста, хоть без особых пока материальных результатов, от нового облика Лизочки обалдел. Прикинув стоимость наряда и макияжа, Юра прямо заявил товарищу по работе, что получение взяток должностным лицом является преступлением и карается по статье 290 Уголовного Кодекса сроком от 8 до 15 лет лишения свободы. Лизочка фыркнула.
— Во-во. Жмурики мои так и бегут с пачками зеленых, в двери ломятся, никакого покоя не дают, торопятся взятку сунуть. Ты лучше дело говори: где мой торт?
Юра виновато вздохнул.
— Не ездил я еще в Москву. Как поеду, так сразу… Ты какие любишь?
— Ну если так, то из «Будапешта», только не «Киевский», я его не очень люблю, кисловатый он какой-то. А кроме него, любой.
— Вообще-то, за такие результаты не тортами тебя кормить надо, а убивать, что ли?! У всех жмуров смерть от естественных причин!
Лизочка, довольная произведенным эффектом, кокетливо захихикала.
— А тебе какие причины нужны? Ты скажи, и я сразу… Но это будет уже не в тортах, а в баксах!
— Какие причины?.. Лучше уж какие-нибудь более правдоподобные. А то что за дела? Все фигуранты мрут, как я не знаю что, да хоть бы интересно как-нибудь, а то сами собой!.. Да за такие результаты экспертизы мне… Я ведь дела уголовные завел! И, что еще хуже, раскрыл по горячим следам! И баксов нет в ощутимых количествах, чтобы тебе платить за нужные результаты, вот беда! Открутят мне голову сегодня на оперативке, живым не уйду, жди, сегодня к тебе принесут.
Лизочка снова захихикала.
— Ну, здесь у тебя блат. Даже торт тебе прощу. Кстати, можешь сразу на стол ложиться, вон на тот,
