Другой тип, стоящий на конце луча, подтолкнул к центру деда. Со всех сторон раздались голоса, мерно повторяющие:
— Иди, иди, иди, иди…
Дед шел, косолапо подволакивая ноги и глядя перед собой неподвижными остекленевшими глазами. Из полуоткрытого рта на морщинистый подбородок сбегала струйка слюны и терялась в седоватой нечистой бороде. Споткнувшись пару раз, доплелся до камня, облегченно вздохнул и улегся. Повозился, пристраиваясь поудобнее. Замер. Тип в козлиной маске поднял двумя руками высоко над головой нож странной треугольной формы и вонзил деду в грудь. Тот и не пикнул.
Юрий ахнул, хотел заорать, но из горла вновь вышло лишь сипение. Забился, пытаясь порвать веревки, но из этого и подавно ничего не вышло.
Снова прозвучал гонг, и в центр звезды толкнули бабку. Она тоже покорно подошла к камню и легла. Козлиный тип убил и ее.
Юрий беззвучно орал и бился, а на центральный камень со звуком гонга по очереди ложились парень, блондинка и, напоследок, девчонка. Все шли сами, кроме девчонки. Когда дело дошло до нее, она забилась, начала брыкаться, царапаться и кусать держащие руки. Ее к камню подтащил тот, кто держал. Тела убитых куда-то девались, и Захаров с облегчением вспомнил, что все это просто сон.
Сон же продолжался. Козлоголовый тип вдруг оказался напротив Захарова. Даже в темноте, освещаемой лишь горящим спиртом, Юрий ясно видел окровавленные руки типа, отяжелевший, намокший от крови черный балахон и какие-то нечеловеческие глаза в прорезях маски.
Тип приблизил закрытое маской лицо к лицу Юрия, так что тот почувствовал брызги слюны, и прошипел:
— Не лезь не в свое дело! Служи спокойно, тихо, слушайся начальства. Тогда имеешь шанс дожить до пенсии!
Пятиконечная звезда полыхнула синим конфорочным огнем особенно ярко, и Захарову удалось проснуться. Он сел на кровати, тяжело дыша, мокрый насквозь. Прижал руку к колотящемуся сердцу. Какое-то время не мог понять, где он. В комнате было уже совсем темно. Немного очухавшись, Юрий нащупал выключатель над головой и включил бра. Поискал часы, нашел их на тумбочке. Надо же, снял часы, перед тем, как улечься спать! Он совершенно этого не помнил! Почти одиннадцать вечера! Но Лизочке позвонить еще не поздно, она по жизни сова.
Лизочка взяла трубку сразу, оживленно-кокетливо пропела: «Алло-у!». Выслушала рассказ, хмыкнула. Юрий попенял ей:
— Транк твой, небось, не ахти. Кошмары всякие, видишь, сниться начинают!
Савина фыркнула.
— Брось, отличный транк! На побочные эффекты еще никто не жаловался. Наверное, ты так ухайдакался, что он для тебя слабоват. Но ничего, слабоватый транквилизатор лучше, чем слишком сильный. Ты завтра утром еще одну таблеточку обязательно прими. И все в порядке будет!
Захаров слегка рассердился на Лизочкину безответственность.
— Слушай, раньше у меня кошмаров не было. Уж в какие передряги попадал, и то… Помнишь маньяка Локтева?! Который меня в подвале без света запер, а потом в темноте на ощупь со скальпелем…
И никаких кошмаров! Может быть, французские лекарства русскому человеку не годятся?!
Савина хохотнула и постучала по трубке.
— Ну ты чего?! У русских и французов физиология одинаковая, не боись. К тому же французские врачи своих пациентов берегут, а то те по судам затаскают!
— Как же, вот я фильм смотрел…
— Сценаристы всякие глупости придумывают, им за это деньги платят, а ты веришь! Не дрейфь! Погоди-ка, а ты водку случайно не пил?
— Да глоток один, и тот в раковину стравил.
— Да ты сдурел! Транки со спиртным не монтируются! Ненормальный, ей-Богу! Я-то думала, все знают, а ты…
— Да только глоток один!
— Все равно нельзя ни в коем случае! Ну да ладно, обойдется! Считай, дешево отделался. Ты в отпуск сходи, поезжай к теще. Свежим воздухом подышишь, тяпкой, грабельками на огороде помашешь — и все проблемы как рукой снимет. Слушай, тут мужу телефон резко понадобился, так что извини. Спиртного ни в коем разе больше не пей и ложись спать.
Юрий вздохнул и сказал:
— Погоди минутку, Лиз. Я не спросил, у тебя-то дела как? Муж, ребенок, свекровь — все такое…
Лизочка жизнерадостно защебетала:
— У меня все хорошо, просто отлично! Муж высокооплачиваемую работу нашел на фирме, даже по специальности. С дочкой все благополучно. В детскую поликлинику новая врачиха пришла, на наш участок, и сразу сказала, что у Машки аденоиды, дышать ей трудно, вот она и плачет. Лечение назначила консервативное, без операции. Дочка теперь спокойно всю ночь спит. А свекровушка отбыла в Ижевск, у ее младшей дочечки денег нет, так она работать пошла, а мамочку вызвала с внуками сидеть. Я, понятное дело, не возражала.
— А кто же теперь с Машкой днем сидит?
— А я с новой соседкой познакомилась. Одинокая старушка, муж с дочкой в автокатастрофе погибли, давно уже, бывшая учительница, переехала в наш подъезд в результате какого-то сложного обмена. Очень мою Машку полюбила и забесплатно забирает на целый день, пока мы с мужем на работе. Ей так веселее. Ну, мы, понятно, продуктов ей подбрасываем, помогаем, все такое…
Савина счастливо засмеялась.
— Так что у меня теперь все отлично, чего и тебе желаю. Ты, главное, на работе так не гори, служи тихо, спокойно. На рожон не лезь, береги здоровье. В отпуск тебе надо обязательно, и поскорее. Это я как врач тебе советую. Ну все, пока!
В трубке запикало.
Захаров задумчиво посмотрел на трубку, подержал ее в руке, потом осторожно положил на рычаг. Не понравился ему этот разговор. Все-таки он сыскарь, профессионал, допросов провел кучу. Напряженным был голос Лизочки. И советы она дала те же, что и козлиный тип.
Юрий тряхнул головой. Да нет же, что за чушь! Бред какой-то! Сон есть сон, и к делу его не подошьешь. Наверняка дело в Лизочкином транке пополам с паленой израньской водкой. Действительно пора в отпуск. Да отпустит ли еще Носорог в отпуск?! Вот из вредности откажет, ей-же-ей.
ГЛАВА 7
Утром Захаров катастрофически проспал. То ли полная тишина в квартире повлияла, то ли плотно задернутые с вечера двойные
