тяжелые шторы, то ли виденный во сне кошмар.
Проснувшись, и по солнцу, нашедшему щелочку в шторах, понимая, что опоздал, Юрий полежал немного с закрытыми глазами, не понимая, чего ему не хватает. Понял. Не хватало громкого тиканья огромного будильника, подаренного еще родителям на свадьбу. Будильник он привык аккуратно заводить с вечера и ни разу не забыл произвести это нехитрое действие. Конец, видать, пришел верному механическому петуху. Такой никто уже не починит.
Захаров по давней привычке протянул руку, но вместо Светки нащупал поднятую спинку дивана. Перевернулся на спину и остался лежать. Сегодня он не боялся заснуть снова. Ему было все равно. Точняк, пора в отпуск. Сколько лет он уже нормального отпуска не брал? Года три или четыре. Так, перехватывал по два, по три дня, а чтобы нормально, с семьей на дачу, или вообще к морю, так этого давненько не было.
Юрий минут пятнадцать через полуприкрытые веки разглядывал слегка облупившийся и потрескавшийся потолок, за который Светка его уже давно шпыняла и грозилась ремонтом. Не послать ли эту работу?.. Потом все же поднялся.
Побрызгал на себя жиденькой холодной струйкой из душа. Посмотрелся в зеркало: побриться или так сойдет? Подумал и решил побриться. Но тут тонкая струйка воды превратилась в капель, сначала частую, а потом все более редкую, и иссякла. Юрий пощупал подбородок, заглянул в кастрюлю, куда Светка для таких случаев заливала резервный запас. На дне кастрюли подозрительно пузырилась густая темно-коричневая жижа.
На ходу вытираясь завалявшимся на табуретке грязноватым вафельным полотенцем, Захаров поплелся на кухню. Хоть яичницу себе пожарить. Поставил на огонь сковородку, но тут его снова замутило. Нет уж, попьет на работе чайку, и хватит.
Надел брюки и последнюю чистую рубашку. Из кармана вчерашней рубашки достал Лизочкино лекарство. Покрутил в пальцах. Подбросил, поймал. Подумал и положил на кухонный стол. Ну их в баню. Колеса всякие подозрительные глотать. Жил до сего дня без таблеток, и дальше без них обойдется.
В прихожей Юрий постоял. Почти всегда он выходил из дому вместе с Ванькой. Ну, кроме тех дней, когда дежурил. Мальчишка вечно до последней минуты дрых, а потом они не могли поделить ванную и сталкивались лбами, надевая ботинки в прихожей. Зато Ванька делал небольшой крюк, провожал отца до остановки автобуса и по дороге рассказывал ему разные школьные байки, правдоподобные и не очень, а Захаров походя осуществлял воспитательный процесс. Месяцами эта короткая ежеутренняя прогулка оставалась единственным временем, посвященным ребенку. Юрий проглотил горький комок, вдруг застрявший в горле, вышел на лестницу и захлопнул дверь.
Ничего. Погостят Светка с Ванькой у тещи, отдохнут и вернутся. Действительно, пора немного пожить отдельно. Для разнообразия.
Тут Захаров понял, что уже сыт этим разнообразием. Одного вечера хватило.
Так поздно на работу Юрий еще никогда не ездил. Поток спешащих на работу служащих схлынул, и автобус подошел к остановке полупустым. Для Захарова даже нашлось местечко у окна, хоть и на солнечной стороне. Он ехал, глядя на проплывающие мимо дома, жмурился на солнце и старался ни о чем не думать. Получалось плохо. В результате чуть не пропустил свою остановку.
Захаров вяло помахал раскрытым удостоверением перед лицом дежурного. Романюк, зараза, отлично знает всех в лицо, так нет же, заставляет предъявлять, достал совсем! Машинально кивая попадающимся навстречу сослуживцам, проследовал к себе. Бобарю, шествовавшему в направлении отдела кадров, кивнул так же рассеянно. Носорог вылупил на него налитые кровью глазки, открыл было рот и тут же его закрыл. Ничего не сказал. Кто-кто, а Носорог всегда находил, что сказать подчиненному, как в смысле замечаний, так и в смысле инструкций. Без руководства не оставлял. А тут такое!.. Промолчал! Но чтобы поразить Захарова, сегодня нужно было что-то более удивительное.
Удивительное не заставило себя ждать. Возле кабинета, который Захаров делил с Роговым, на одном из колченогих металлических стульчиков, поставленных специально для ожидающих допроса свидетелей и прочих разных посетителей, сидела женщина. Увидев Захарова, она с радостной улыбкой вскочила с ободранного дерматинового сиденья. Юрий слегка ошалел. Не часто в этих стенах его встречали так приветливо. Посмотрев на посетительницу внимательнее, Захаров ошалел еще больше: перед ним стояла блондинка из сна.
Женщина, не обращая внимания на выражение лица следователя, оживленно затарахтела:
— Господин Захаров, не так ли? Или я должна говорить «гражданин»? А я вас все жду, жду!.. Вы же назначили на девять, ну я и пришла! Я не опоздала?!
Захаров выдавил:
— Здравствуйте… Извините… Не припомню… Разве я вызывал?..
— Ну как же! Вы вызвали моего мужа повесткой, но он не смог, по очень уважительной причине, честное слово! Это из-за налоговиков… Вечно они с проверками! И я подумала, не могу ли я…
Захаров смотрел на посетительницу в упор, пока она, смутившись, не умолкла. Произнес скороговоркой:
— Извините, подождите еще немного, — и проскользнул мимо нее в кабинет.
В кабинете его ждала знакомая картина, радующая душу и, в перспективе, тело: Женя Рогов, возящийся с электрическим чайником, заварными пакетиками, чашками и прочими атрибутами чаепития. Женя приветливо отсалютовал чайником и поставил дымящуюся чашку на стол к Захарову. Юрий выкинул из головы всякую чушь про сны, совершил необходимое преодоление препятствий, плюхнулся на свое место и с наслаждением уткнул нос в ароматный пар. Женя подсунул ему еще и тарелку с двумя бутербродами. У Юрия сразу потекли слюнки. Он ухватил бутерброд, отхлебнул обжигающий глоток чая и сказал невнятно:
— Спасибо огромное. Утром кусок в горло не лез, а пока доехал — проголодался.
Женя откусил сразу полбутерброда и пробурчал тоже невнятно:
— Вот и славно. Ешь давай. А чего на оперативке не был? Носорог о тебе печалился.
— Чего, чего… Проспал, вот чего. Светка с пацаном к теще умотали, а без них все как-то не так. Будильник еще, зараза, сломался. Вот и…
— Понятненько. А что за баба тебя с утра дожидается?
— Сам не пойму.
— А я уж было подумал, что это в связи со Светкиным отъездом.
Юра посмотрел на Женю волком и процедил:
— Ты чего, сдурел? Щас как дам раза!
Рогов замахал на него обеими руками. Поскольку в одной был бутерброд, а в
