Царь Тутанхамон (XVIII династия) на своем троне принимает губернатора Эфиопии Хуи. У царя на голове военный шлем, а в руках плеть и жезл; губернатор держит в руках жезл и (как знак своего сана) веер. Балдахин украшен вверху змеями-уреями, а внизу грифонами – символами мудрости, с их помощью правит царь. Возле царя написаны его имена: «царь Верхнего и Нижнего Египта, бог для всех существ, сын Ра, Тутанхамон, господин Гермонтиса, который живет вечно, как Ра» (L. D., iii. 115)
Из двора царского жилища выезжала процессия, окруженная самой пышной роскошью. Вначале два скорохода поспешно расчищают в толпе любопытных зрителей дорогу для царской колесницы. На небольшом расстоянии сзади них едет его величество, которого везут богато украшенные кони, такие резвые, что его слуги едва сдерживают их. По бокам бегут пешие телохранители – по одному с каждой стороны, идут воины-египтяне и наемники-азиаты, вооруженные всевозможными видами оружия; перед ними несут их штандарты, а сзади едут на колесницах военачальники. За колесницей царя следуют колесницы его супруги и его дочерей; две из молодых принцесс едут вместе, старшая держит поводья, а младшая нежно прижимается к сестре. Сзади них шесть повозок с придворными дамами, и с каждой стороны от нее еще шесть – с придворными, состоящими при царской спальне. По бокам процессии быстро движутся, размахивая палками, скороходы и слуги.
Вряд ли можно представить себе более великолепное зрелище, чем эта процессия, когда она быстро проезжала мимо зрителей, – позолоченная колесница, разноцветные перья, украшавшие коней, роскошная сбруя, яркие веера, развевающиеся белые одежды, и все это освещено пылающим египетским солнцем.
Когда фараон умирал и его хоронили – или, как сказали бы египтяне, «когда он, подобно богу солнца, ушел за горизонт и для него были исполнены все обычаи Осириса; когда он переплыл через реку в царской ладье и ушел на покой в свой вечный дом к западу от Фив», – на престол торжественно вступал его сын. «Его отец Амон, владыка богов, Ра, Атум и прекрасный лицом Птах, владыки обеих стран, коронуют его на место его предков; он радостно наследует сан своего отца; страна радуется и пребывает в мире и покое; народ рад, потому что признает его правителем обеих стран, как Гора, который управляет обеими странами в покоях Осириса. Его коронуют венцом Атеф, на котором находится урей; к этому венцу добавляют венец бога Татенена – тот, который с парными перьями; он сидит на троне Хармахиса и украшен как бог Атум»[36].
Мы мало знаем о подробностях церемоний, происходивших в день вступления царя на престол; этот день становился ежегодным праздником[37], а тридцатую годовщину отмечали с особой пышностью[38]. Нам известно лишь одно изображение праздника, которое явно относится к торжествам по случаю коронации[39]: это большой праздник шествий и жертвоприношений, который царь торжественно посвящает своему отцу богу Мину, который дает земле плодородие.
Царь Хоремхеб, которого несут воины; впереди и позади настоящие носители опахал, возле него знатный «носитель опахала справа от царя». Трон украшен изображениями связанных в один пучок цветов Верхнего и Нижнего Египта, что означает единство двух частей царства (L. D., iii. 121 a)
Естественно, что царь этой земледельческой страны начинал свое правление с подношения жертвы богу плодородия Мину.
Вначале мы видим, как царь, «сияя подобно солнцу», покидает «дворец жизни, постоянства и чистоты и направляется на носилках в дом своего отца Мина, чтобы созерцать его красоту». Фараон сидит под балдахином в богато украшенном кресле-носилках, некоторые из его сыновей несут его, а другие обмахивают большими веерами. Впереди идут два жреца, которые жгут благовония; третий, жрец-чтец, произносит «все, что необходимо читать перед царем, когда тот находится в пути». Группа родственников царя, царских детей и знатнейших князей движется впереди царя, другие следуют за ним; во главе процессии идут барабанщики и трубачи, а в ее конце – воины.
Тем временем бог Мин покинул свое святилище и движется навстречу царю. Двадцать жрецов несут крытый пьедестал, на котором стоит изображение бога; другие обмахивают бога букетами и веерами. «Белый бык», священное животное Мина, задумчиво шагает впереди, а сзади идет длинная процессия жрецов, несущих знаки царского сана и символы бога, а также изображения предков царя, статуи царей Верхнего и Нижнего Египта. В это время жрец-чтец читает по странной книге «слова негров», и процессия бога встречается с процессией царя, которая ждет на террасе, где еще раньше были поставлены два штандарта – древки с головным убором бога Мина. Здесь жрец выпускает в небо четырех гусей, чтобы они сообщили богам всех четырех частей неба, что «Гор, сын Исиды и Осириса, получил белый и красный венцы, что царь Рамсес получил белый и красный венцы»[40].
После того как монарха подобным образом провозгласили царем перед богами, он приносит им царскую жертву в присутствии статуй своих предков. Жрец подает царю золотой серп, которым тот срезает пучок колосьев и рассыпает их перед белым быком; это значит, что царь подносит богам первые плоды своего царствования. Затем он, находясь перед статуей бога, приносит в жертву благовония, а тот же жрец в это время читает отрывок из таинственной «Книги танцев Мина». После того как фараон с помощью этих и других подобных им обрядов обретает сан своего отца, он принимает поздравления своих придворных. Если какой-либо обладатель высокой должности неизбежно должен был отсутствовать, он присылал поздравительное письмо. Например, вот стихотворение, которое казначей Кагабу прислал царю Сети II по случаю его коронации[41], чтобы оно могло быть прочитано во дворце Меримат в горизонте Ра:
Склони ко мне свой слух, о восходящее Солнце,Ты, освещающий обе страны красотой,Ты, солнечный свет для человечества, прогоняющий из Египта тьму;Твой облик таков же, как у твоего отца Ра, когда он восходит в небесах.Твои лучи достигают самых далеких стран.Находясь в своем дворце, ты слышишь слова из всех стран,Ибо поистине у тебя миллионы ушей.Твои глаза ясней, чем небесные звезды,Ты видишь дальше, чем Солнце.Если я говорю вдали, твое ухо меня слышит,Если я делаю скрытое дело, твой глаз видит его.О Ра, богатейший из существ, избранник Ра,Ты – царь красоты, дающий всем дыхание.
Если можно верить тому, что о повседневной жизни царя рассказывает Диодор[42], то мы обнаружим, что каждый день фараона проходил по расписанию, которое соблюдалось самым строгим образом. На рассвете царь отсылал свои письма и отвечал на чужие, затем он купался, одевался в парадные одежды и присутствовал на жертвоприношении в храме. Там верховный жрец и народ молились, чтобы бог благословил царя, и жрец иносказательно давал понять монарху, что в его правлении заслуживает похвалы, а что – порицания. После этой проповеди царь приносил жертву, но не уходил из храма сразу, а еще слушал чтение тех мест из священных книг, где говорилось о поступках и правилах знаменитых людей. Распорядок жизни монарха в остальную часть дня был определен очень подробно – вплоть до времени прогулок и еды – небольшого количества гусятины, говядины и вина. По словам Диодора, все это было организовано так строго и разумно, как если бы «было предписано врачом».
Невозможно, чтобы правители царства, которое процветало в течение трех тысяч лет, действительно были такими куклами, какими их изображает Диодор. Этот историк описывает нам идеальный образ набожного царя согласно представлениям жрецов более позднего времени, и возможно, что последние цари ХХ династии в самом деле вели такую жизнь под управлением фиванских священнослужителей, пока первосвященники не посчитали более целесообразным самим взойти на престол. Однако во многих отношениях это описание отчасти верно и для более ранних эпох, поскольку египетский царь всегда должен был выполнять религиозные обязанности. Поскольку любой египтянин, занимавший высокое место в обществе, исполнял какую-либо жреческую должность в храме своего бога, так и царь был жрецом всех богов. Каждый раз, когда изображения вводят нас внутрь египетского храма, мы видим там царя, приносящего жертву богам. В большинстве случаев это символическое обозначение того, что царь преподнес храму дары и доходы, но невероятно, чтобы эти изображения существовали, если бы царь не служил иногда в храмах сам. На многих празднествах (например, на упомянутом ранее празднике в честь бога Мина) объявлялось на официальном языке надписей, что главное дело царя – «восхвалять его отцов, богов Верхнего и Нижнего Египта, ибо они дают ему силу, победу и долгую жизнь длиной в миллионы лет»[43].
